Юлия Федотова – Тьма. Испытание Злом (страница 95)
Но чувства чувствами, а из храмовой темницы надо было выбираться. Хоть и утверждает народная молва, будто в присутствии милой и страшный Хольгард покажется священным Регендалом, однако прежде времени ни в одно из этих мест отправляться как-то не хотелось, тем более предложенным способом.
А потому побег было решено назначить на самое ближайшее время, и роль покойника досталась ланцтрегеру Эрцхольму. Гедвиг сама от нее отказалась, когда Йорген уточнил:
– А ты уверена, что сможешь без колебания и промедления, тихо, быстро и аккуратно заколоть человека в живот?
Нет, он вовсе не хотел ее этим задеть, типа раз не родилась мужчиной, значит, ни на что не годна. Просто вопрос был слишком серьезным, он его и парню обязательно задал бы.
– Не уверена, – призналась девушка, чуть побледнев. Спросила дрогнувшим голосом: – А ты сможешь? – И трудно сказать, какой ответ – положительный или отрицательный – ей было бы приятнее услышать.
– Ну… – смутился Йорген, – я тоже как бы не совсем по этой части… больше привык со шторбами дело иметь. Но ведь они похожи, люди и шторбы, правда?
– Похожи, похожи, – в один голос подтвердили силониец и ведьма. – Ты обязательно справишься!
– Ну конечно! – ободряюще улыбнулся ланцтрегер, но украдкой вздохнул.
В том, что справится, он не сомневался: человека зарезать – дело нехитрое, это вам не голодный вервольф. Другой вопрос, как будешь себя после этого чувствовать. Ну не любил он убивать живых людей, что тут поделаешь? И ладно бы еще в честном бою… С другой стороны, они сами виноваты. Нечего бросать в ямы честных людей, пришедших за советом. Вот пусть и расплачиваются жизнью за свое вероломство – его рука не дрогнет!
Глава 22,
– А-ай, беда, ай-ай, горюшко какое! Помер! Помер, люди добрые!!! – очень натурально голосила-убивалась Гедвиг, в родном Хайделе ей случалось бывать на похоронах и слышать бабий плач, она знала, как это делается.
Кальпурций хотел ей помочь, тоже заголосил, как мог. Но «покойник» сделал страшные глаза и показал ему кулак, дескать, молчи лучше. От утробных завываний дорогого друга его стало разбирать неудержимое веселье – а попробуй-ка изобрази мертвеца, если сам в этот момент лопнуть готов от смеха. Люди заглянут на труп посмотреть, а тот дергается и хихикает – куда это годится? Сразу распознают обман, даже шторбом не сочтут, потому что ночные кровопийцы смеяться не умеют совершенно, хоть щекочи их…
– Ай-ай, покойник! Боюсь, боюсь! Заберите его отсюда, ради Дев Небесных, заберите, люди добрые! А-а-а! Негоже тут оставлять, среди живых! Не по-божески-и-и!!!
Услышали ее «люди добрые» – трудно было не услышать, на весь храм раздавались вопли, подхваченные гулким эхом. И главное, сами того не ведая, момент для представления они выбрали очень удачно. Наверху как раз шла служба. Благообразный хейлиг вдохновенно вещал прихожанам о радостях вечной жизни в обители Дев Небесных, а откуда-то снизу, будто из самого Хольгарда, неслось: «Ай, ай, мертвец! Мертвеца уберите!» Он просто вынужден был отправить людей выяснить, что случилось, и прекратить этакое безобразие!
…Надежды Йоргена не оправдались. Он мечтал: пусть в подвал спустится тот самый хейлиг, что заманил их в ловушку, – уж его-то прирезать будет одно удовольствие! Но явились четверо динстов, жирных, рыхлых и пискливых. Сразу в дверь войти побоялись, заглянули в маленькое оконце, прямо в кованой двери проделанное (это через него обычно подавали миски с едой):
– Ну, исчадия Тьмы, что тут у вас стряслось?
– Помер! – обиженно и хрипло объявила ведьма, ткнула пальцем в сторону тела, неподвижно распростертого на полу.
Динсты потолкались под дверью, посмотрели так и эдак – видно было плохо, только ноги одни. Тогда один поднялся наверх, свесился в люк, изучил, что к чему, и прокричал оттуда:
– Похоже, и впрямь, братия мои, померло чадо, очищения не дождамшись! Выносите!