Юлия Федотова – Тьма. Испытание Злом (страница 94)
– Это умею, отведу… Но ведь раньше из темницы выйти надо!
– Постараемся выйти. Давайте мыслить стратегически!
– Когда ты прошлый раз мыслил стратегически, нас едва не сожрали вервольфы, – сурово напомнил включившийся в разговор силониец.
– Но не сожрали же, правда? – мило улыбнулся ланцтрегер, и, глядя на него, Гедвиг почувствовала, как тает ее девичье сердце.
У Кальпурция, понятно, ничего не таяло, он пробурчал сердито:
– Да может, пусть бы лучше сожрали! Всё не на костре заживо!
– Ничего подобного! – Йорген не терял оптимизма, главным образом ради товарищей по несчастью. А что в это время на самом деле происходило в «дальних глубинах» его души – какая разница? Лишь бы наружу не вылезло… – Не надо нас было… хм… – Он вдруг подумал, что в присутствии дам слово «жрать» не стоит повторять слишком часто. – В общем, не будем отвлекаться, будем рассуждать. Скажите мне: кто обычно служит при храмах?
– Как кто? – удивился вопросу Тиилл. – Разве ты сам не знаешь? Хейлиги, динсты, певчие кое-где бывают…
– Да я не о том! Люди каких сословий обычно идут служить в храмы?
– Горожане, как правило – ремесленники, а чаще торговцы. Иногда кнехты, но из них редко кто пробивается. Иногда из ученых семей… – взялась перечислять Гедвиг.
– А из военных или стражей? – перебил ланцтрегер.
– Что-то я не слышала о таком, – был ответ.
– Вот! – просиял Йорген. – Именно! Значит, среди тех, кто нас здесь держит, наверняка нет или почти нет людей, обученных ратному и охранному делу. Это простые горожане, мы сумеем их обмануть и перебить.
– А как же младшие сыновья знатных родов? – напомнил Кальпурций. – Простонародье идет в динсты, но хейлиги могут оказаться выходцами из благородных семей, владеющими оружием и колдовством…
– Ну, колдовство у них тут не в почете, – заметил Йорген, – вряд ли они посмеют к нему прибегнуть. С парой-тройкой хейлигов мы уж как-нибудь справимся, особенно учитывая их почтенный возраст. И потом, насколько я знаю младших сыновей знатных родов, если и решаются они посвятить себя божественному служению, то выбирают совсем других богов. Вотана, Ирмина – это еще куда ни шло, но только не Дев Небесных!
– Да, – признал сын судии Тиилла, – нелегко дается нашей знати отказ от пива и вина по средам. Немногие решаются на столь отчаянный шаг… Но даже если ты прав и перебить охрану нам по силам – остается запертая дверь. Не забывай о ней!
– А я и не забываю. Дверь они откроют сами, чтобы забрать труп.
– К…какой труп?! – опешив, воскликнули собеседники в один голос.
– Да тише вы! – рассердился ланцтрегер, бросил встревоженный взгляд наверх, потом на дверь – не подслушивают ли? – Наш труп! Вы что, не знаете, как люди обычно бегут из-под стражи?!
К его удивлению, они этого действительно не знали! Пришлось объяснять:
– Кто-то один притворяется мертвым, остальные начинают орать, требовать, чтобы тело унесли. Охрана входит, тут ее… – Он не стал уточнять на словах, что именно, но очень наглядно изобразил процесс сворачивания шеи. Даже жутко стало. – Мнимый труп начинает первым, когда к нему наклонятся, остальные помогают.
Гедвиг тут же углядела слабую сторону этого плана: если подобный способ столь распространен, вдруг и пленители их о нем осведомлены? Но, чтобы не спугнуть удачу, высказывать свои опасения не стала, уточнила только:
– И кто же будет притворяться трупом?
– Давайте я! – вызвался Кальпурций.
– Ты не подойдешь! У тебя слишком цветущий вид, даже издали ясно, что ты жив-здоров, – возразила ведьма. – Йоргену придется или мне.
– А у меня что, не цветущий разве? – очень удивился ланцтрегер, привыкший воображать себя здоровым и крепким, аки бык.
Трудно судить, насколько он был прав, во всяком случае, внешне эти его качества никак не проявлялись. Поэтому Гедвиг ответила честно:
– У тебя – не цветущий, уж прости. Разве что по сравнению со шторбом.
Вообще-то оба ее товарища по несчастью происходили из родов до страсти знатных, и ей, простой горожанке, следовало бы, по-хорошему, обращаться к ним «господин» и на «вы» – так она сама считала. Но Кальпурций сразу сказал: «К чему эти церемонии, мы не во дворце», а Йоргену, когда он услышал ее «ты», даже в голову не пришло, что на самом деле должно быть как-то иначе. Первое время девушку смущало собственное панибратство, потом она освоилась и даже стала позволять себе легкие насмешки в их адрес, чем веселила Йоргена, а у Кальпурция вызывала восторг и умиление. С каждым часом, проведенным вместе, юная ведьма нравилась ему все больше. И если бы она удосужилась изучить состояние его души (как проделала это в свое время с бесчувственным Йоргеном) – обнаружила бы то самое, богами дарованное глубокое чувство, сулящее большое потомство и долгие годы семейного счастья. «А как же твой принцип? – удивился ланцтрегер, от которого друг Тиилл таиться не стал, дождался, когда дама сердца уснет, и поделился своими переживаниями. – Ты же говорил, для тебя главное – благородное происхождение!» – «Но ведь она – потомственная ведьма!» – вскричал влюбленный силониец с таким жаром, будто о принцессе крови речь шла.