Юлия Федотова – Тьма. Испытание Злом (страница 72)
Если честно, Йорген ожидал большего.
В библиотеке замка Норвальд книг тоже было достаточно, просто здешнее помещение оказалось более низким и вытянутым в длину, а там книжные полки громоздились на огромную высоту, и, чтобы добраться до них, требовалась лестница. Другое дело, что до появления в семье леди Айлели книги эти стояли и пылились мертвым грузом, никто их не читал. «Зачем нам столько книг?» – спросил однажды Дитмар отца. И тогда они с братом узнали, что, во-первых, есть у книг такое приятное свойство: чем дольше они стоят на полках, тем дороже стоят, а во-вторых, каждая из них суть бесценная семейная реликвия, и, если кто-то из сыновей осмелится продать хоть одну, он, ландлагенар Рюдигер фон Раух, и с того света их достанет, чтобы научить уважению к памяти предков. В общем, они из его сумбурного и свирепого монолога ничего не поняли, но от библиотеки решили держаться подальше, чтобы не попутали злые силы испортить бесценную реликвию грязными пальцами. С приходом в дом мачехи положение изменилось, библиотека ожила, стала местом привычным до обыденности.
Вот почему Йоргену, чтобы выразить восхищение книжным собранием Тииллов, как того требовала вежливость, пришлось сделать над собой некоторое усилие. По счастью, удалось подобрать подходящие слова и за их пустым звоном удачно скрыть равнодушие. Вертиций Тиилл, вызвавшийся лично продемонстрировать фамильное сокровище «неискушенному северянину», остался весьма доволен. Для него высокопарный слог был привычной манерой вести беседу, он не заметил фальши. Кальпурций был рад, когда отец их наконец оставил и можно было перейти к делу.
Книга стояла на пюпитре, так, как он ее оставил – закрытой. Была она велика, – примерно три элля на два, и тяжела – в руках долго не удержишь. На темной матовой коже переплета тускло поблескивали в свете свечи тисненные золотом символы. Местами позолота осыпалась совершенно, оставив лишь плоские вмятины. Сами же символы показались Йоргену неприятными, они действительно напоминали следы хищных птичьих лап, а еще – раздавленных пауков, свившихся кольцами червей и ядовитые колючки растений. Явные приметы колдовства! Он уже в первый момент почувствовал: ох, не стоит, пожалуй, к ней прикасаться! Но Кальпурций предложил, таинственно понизив голос: «Открывай!» И он открыл.
Сначала был свет – нестерпимо яркий, ножом резанувший по глазам, потом удар всем телом – и Тьма поглотила его. Тьма клубилась вокруг, что-то шептала и пела, куда-то манила и влекла силой, жуткие и прекрасные лики выплывали из черноты, это их устами вещала она. Потом пошли страшные картины: разоренные города, до единого жителя выеденные, и бледные твари на их руинах, жрущие друг друга, потому что другой еды не осталось. Прозрачные твари с длинными языками, выискивающие людей по их последним убежищам. И над всем этим безобразием – Тьма. Душная, знойная. Почему он прежде думал, что где Тьма, там могильный холод и лед? Нет, там жара и дым, там днем красное солнце и белый пепел в тишине падает с неба вместо дождя…
Хорошо, что все быстро кончилось. Оказалось, Тьмы нет, а есть библиотека Тииллов, и он в ней лежит у стены, на спине. И спине этой больно, потому что треснулся, когда падал. И стоит над ним на коленях бледный как шторб Кальпурций Тиилл, с таким горестным видом, будто дорогого покойника оплакивает. Казалось, еще миг, и он причитать начнет, как плакальщица на похоронах, типа ой да на кого ж ты нас покинул.
– Кхе-кхе, – вежливо сказал Йорген, не найдя лучшего способа сообщить несчастному, что скорбь его несколько преждевременна.
…Кальпурций даже не сразу понял, что дорогой друг очнулся. Ему-то казалось, мертв, мертв безнадежно! Очень уж страшно летел – через весь зал, будто отброшенный огромной невидимой рукой. И очень уж страшно потом лежал, после того как врезался спиной в полки с рукописями озифских монахов. Видно, любили окаянные монахи бумагу марать, такие тома наваяли – одного-единственного достаточно для печального исхода, если по голове попадет! А на Йоргена свалился сразу десяток – разве может человек после такого выжить?