Юлия Федотова – Тайны дубовой аллеи (страница 95)
– Пожалуйста, Агата, давайте не будем тянуть с изгнанием. Сейчас я готов, а что будет дальше… – Он умолк, потому что очень остро почувствовал: нет, не готов и помирать ни капли не хочет. Но надо. Ведь грядет понедельник, и если сегодня останется в живых он, завтра неизбежно погибнет кто-то другой.
Эмили будто прочитала его мысли, не хуже феи Гвиневры или ведьмы Агаты.
– Мы будем за тобой следить, чтобы ты никого завтра не убил. – Она всеми силами стремилась оттянуть неизбежное.
– А вдруг я решу перенести убийство на вторник, кто меня знает? – натянуто улыбнулся Веттели. – Не можете же вы следить за мной до весны? Эмили, милая, ну правда, один к десяти – это очень хороший шанс. Ведь правда, мисс Брэннстоун?
– Правда, – кивнула ведьма. У нее были грустные, мудрые, всепонимающие глаза, огнем они больше не светились. – Устраивайся поудобнее, мальчик, посмотрим, что можно сделать. Вдруг все не так плохо, как кажется? Этим арабским источникам под тысячу лет, с тех пор магическая наука шагнула далеко вперед.
…На этот раз подглядывать он не стал. Закрыл глаза и стал вспоминать все, что случилось в его жизни хорошего. Была в его воспоминаниях деревянная лошадка с шальным раскосым глазом, были яркие шапки цикламенов на нянином окне, ее руки и ее родное лицо, ощущение ее теплых губ на затылке. Были силуэты высоких башен Эрчестерского замка, красиво темнеющие на фоне закатного неба, и вдохновенный голос профессора, декламирующий старинную рыцарскую балладу о молодом Тэмлейне. Были каникулы в большом шумном доме, полном вредных девчонок и их не менее вредных подруг. Были друзья – теперь уже мертвые, все до единого. Полыхали праздничные костры Белтейна, таращились огненными глазами фонари Самайна, потрескивали свечи Имболка – всем весело, все еще живы! Было торжественное собрание: Норберт Реджинальд Веттели – лучший выпускник Эрчестера за последние пять лет. Тогда он был счастлив, воображал, будто это имеет какое-то значение. Потом – опасная, дикая красота джунглей – за то, чтобы увидеть ее, не жалко заплатить кровью. Новые друзья, верные, проверенные в боях, – может быть, кто-то еще жив. Потом пески пустыни… Нет, забыть, скорее забыть! И месяцы в Баргейте – тоже. Зато потом – восхитительный, сказочный Гринторп: маленькая комнатка в башне, зеленые холмы, заснеженные дома, тенистый парк, полный древних воспоминаний и тайн, маленькая каменная сова с болтливой феей на голове… И Эмили – его Эмили! Нет, определенно надо быть полным дураком, чтобы позволить себе умереть сейчас, когда жизнь так прекрасна. Но почему так больно…
– Агата, он не выдержит, давайте прекратим, пожалуйста! Пульс совсем слабый…
– Поздно. Уже ничего не остановишь. Беги за Саргассом!
А дальше – красный туман и тишина.
6
Он лежал на мягком и удобном, тепло укрытый. Голова немного кружилась, почему-то болели ребра, зато в теле была непривычная легкость, казалось, будто на месте его удерживает только одеяло, откинь его – и взлетишь.
Но сегодня же понедельник! Неужели он пропустил уроки?
Веттели попытался вскочить – не тут-то было. Единственное, что ему удалось, – это оторвать голову от подушки, и то ненадолго. Вдобавок чьи-то сильные руки легли ему на плечи, удерживая мягко, но крепко.
– Ш-ш-ш! – раздался над головой мягкий голос доктора Саргасса. – Не так быстро, Веттели, вставать вам пока рановато.
Прохладная ладонь задержалась на шее, там, где пульсировала сонная артерия.
Сразу стало жутковато. В такхеметском полевом госпитале так ласково обращались лишь с теми, кому в самое ближайшее время предстояло помереть. Да и пульс на шее обычно проверяли у тех, в ком уже подозревали покойников. Неужели вчерашняя история еще не кончилась?
– Почему? – шепотом спросил он, громче что-то не вышло. – Почему рановато? Я вообще где?
– В лазарете, где же еще, – терпеливо пояснил Саргасс. – А вставать рановато, потому что вы еще не вполне пришли в себя. Через часок-другой, я думаю, можно будет попробовать, но не сию минуту.
– А! – обрадовался Веттели: кандидату в покойники не станут обещать, что он поднимется на ноги через часок-другой. – А где Эмили?