Юлия Федотова – Тайны дубовой аллеи (страница 103)
Гоблин удалился, маленький, серенький, с тяжелым фолиантом под мышкой. А Веттели, глядя ему вслед, впервые подумал о том, что если убийца – человек в годах, то пятилетняя разница между старшими учениками и кое-кем из их учителей может показаться ему незначительной.
7
– Полиция бездействует, а очередной понедельник приближается. Я хочу, чтобы вы поручили мне произвести дознание частным образом и наделили соответствующими полномочиями внутри школы, сэр, – сказал он профессору Инджерсоллу прямо.
Директор удивленно, пожалуй, даже немного затравленно взглянул поверх очков. Было очевидно, что настойчивая просьба Веттели застигла его врасплох.
– Да, но мне казалось, для таких дел требуется определенный опыт, – пробормотал он.
Веттели прикинул в уме:
– Три случая мародерства, пять краж полкового имущества, четыре убийства рядовых и одно убийство офицера. У меня есть опыт, сэр.
Профессор задумался на минуту, потом лицо его прояснилось.
– Пожалуй, вы правы, Берти! Было бы неплохо, если бы кто-то наконец занялся расследованием всерьез и, так сказать, изнутри. Какие именно вам требуются полномочия?
– Доступ к личным делам учителей и старших воспитанников плюс разрешение ссылаться на вас, если мне понадобится кого-то опросить. Просто иначе мне никто ничего не скажет.
Разрешение было получено, приказ подписан, расследование получило статус официального.
С документами Веттели управился за пару часов: бумаг было мало и сведений тоже. Единственное, что удалось извлечь полезного, – это данные о прохождении службы. Военное прошлое имели: физик, географ, доктор Саргасс, как он и подозревал, и еще, как ни странно, тишайший астроном-астролог Льюис, в юности служивший во флоте. А латинист Лэрд в анкете в числе своих хобби указал охоту.
Там же, в школьной канцелярии, Веттели пришло в голову новое соображение, крайне неприятное. Рано он исключил из числа подозреваемых тех, кому было известно о его плачевном состоянии в минувший понедельник, ох рано! Все его выводы на этот счет были верны лишь в том случае, если убийца мог остановиться по собственному желанию. А если не мог? Вдруг ему непременно требовалось набрать определенное количество жертв для тайного ритуала или его больной мозг непрерывно требовал крови, поэтому он просто вынужден был продолжать свое черное дело, невзирая на внешние обстоятельства или уже понимая, что их тоже можно обратить себе на пользу?
Настроение сделалось хуже некуда. Очень уж это противно – подозревать во всех тяжких симпатичных тебе людей, злом платить за доброе отношение. «Наш второй врач, мистер Саргасс, по понедельникам принимает в городе», – сказала когда-то Эмили. Так почему же в дни убийств он всякий раз оказывался в школе? И вообще, не слишком ли часто его имя упоминается в таблице? А профессор Инджерсолл? Так ли велика разница между дротиком и другими… гм… метательными орудиями? Чувствуешь себя от таких мыслей последней дрянью.
Но свободный от проклятий капитан Веттели… ах да, теперь уже майор Веттели умел справляться с эмоциями. Целый день он рыскал по школе с непроницаемым лицом и толстой тетрадью в руках и, стоически игнорируя косые взгляды и язвительные замечания коллег, проводил «опрос свидетелей» – так он назвал для себя эту процедуру. Цель ее была проста: установить с точностью до минуты и указать на плане, где именно находился каждый из сотрудников и старших учеников школы в момент совершения последнего преступления, кого при этом видел и кто мог видеть его, – Веттели решил пойти по горячим следам и на более ранние случаи пока не отвлекаться.
Итог своей бурной деятельности он демонстрировал вечером Эмили, с гордостью, но и с недоумением тоже.
Гордость его была обоснованной: работу удалось провернуть воистину титаническую. План школы, аккуратно начерченный тушью на большом листе веленевой бумаги, густо пестрел значками и цифрами, обозначающими чьи-то живые души, и стрелками, указующими, кто на кого смотрел. Каждый из обитателей Гринторпа старше пятнадцати лет, за исключением Токслея, как обычно уехавшего в Эльчестер еще накануне, Фредерикса, отбывшего первым утренним омнибусом к дантисту в компании с младшей воспитательницей девочек, заболевшей флюсом, и одной из прислуг, отправившейся в деревню за зеленью к обеду, обрел свое место на чертеже.