Юлия Федотова – Свет. Испытание Добром? (страница 96)

– Объясни, будь добр! Ведь ты у нас выдающийся теоретик!

Но маг, увы, никаких объяснений дать не мог, поэтому лишь проворчал неразборчиво о дурной смешанной крови и влиянии Тьмы, и тема, к большому облегчению Йоргена, на том была исчерпана.

Город Перцау был красивым и большим, особенно по меркам здешних болот. Тянулись кварталы высоких каменных домов под черепичными крышами, сбегали к морю мощеные улицы, все было чисто, опрятно, добротно, и казалось, не бестолковому махтлагу Моосмоору город принадлежал, а совсем другой жизни. Здесь даже воздух был иным, после затхлых болотных испарений так приятно было вдохнуть полной грудью свежий соленый бриз холодного Нифльгардского залива.

Замок же Перцау оказался на удивление невелик – вполовину меньше, чем старая резиденция фон Лерхе в Эрнау. И выстроен он был иначе: без внешних стен и внутренних построек. На высоченной скале, круто обрывающейся к морю, громоздилась единственная массивная, плосковерхая башня. И выше этой постройки лишь чайки летали да плыли к востоку розовые облака.

Запрокинув головы, смотрели путники на этакое величие, постепенно осознавали, что туда, наверх, им придется как-то лезть, и от этого становилось страшно.

– А не лучше ли нам переночевать внизу? – робко предложил Кальпурций Тиилл. – Наверняка в этом славном городе отыщется неплохой гостиный двор. Так зачем же беспокоить почтенных домочадцев господина махтлагенара столь поздним визитом?

– Затем, что, когда до «почтенных домочадцев» дойдет слух (а это случится неминуемо, семейство фон Раухов в городе знают), что я, проезжая через Перцау, пренебрег визитом в замок, прощения мне не будет. Не опасайся, друг мой, мы будем желанными гостями.

В укрепленном жилище дядюшки Сигебанда он бывал бессчетное множество раз, к размерам его давно привык и даже не догадывался об истинных причинах беспокойства силонийца. А с приближением к скале оно, беспокойство это, усилилось многократно.

Наверх, в замок, вело два пути. Первый – узкая и невероятно крутая дорога, чрезвычайно ненадежная на вид. Для тех же, кто почему-то не желал ею воспользоваться либо спешил, был предусмотрен путь второй, по мнению силонийца еще более жуткий. Откуда-то сверху, со специального мостка, далеко выступающего из стены, вдоль обрывистого склона скалы спускалась на канате деревянная клетка: заходи, гость дорогой, и поехали!

Ну конечно, Йорген выбрал именно второй путь!

– Мы недостаточно умело управляемся с конями, чтобы лезть в гору верхом, да еще в сумерках. Пешком же будем сто лет ползти. В клетке выйдет гораздо быстрее. Если, конечно, докричимся. На лебедке обычно стоит Каспар Шлох, а он большой любитель поспать.

Кальпурций Тиилл принялся мысленно молить Дев Небесных, чтобы ниспослали Каспару Шлоху особенно крепкий и безмятежный сон; но, к сожалению, Йорген фон Раух при желании умел очень громко и требовательно орать. Очень скоро окрестность огласилась истошным скрипом и лязгом, и маленькое темное пятнышко клетки пришло в движение, стало медленно увеличиваться – призыв был услышан.

Вблизи подъемное сооружение понравилось Кальпурцию еще меньше, чем издали. Сама клетка, размером около восьми эллей в поперечнике, собранная из плохо отесанных досок, была очень грубой и больше всего напоминала те безобразные конструкции на колесах, в которых сажали преступников и возили по городу для устрашения обывателей. Но преступникам было легче, подумалось силонийцу, их-то на высоту птичьего полета никто не поднимал. Да еще на таких ужасных канатах – размахренных, с потертостями…

– Веселенькое предстоит путешествие. – Кальпурций не удержался от нервного смешка.

Йорген его «веселье» расценил правильно.

– Не опасайся, Тиилл, это очень надежная конструкция. Говорят, ей уже триста лет, и она за этот срок еще ни разу не падала.

– Спасибо, друг, ты меня успокоил! – изрек силониец с чувством. – Надеюсь, за этот срок хозяева хотя бы раз меняли канаты?

– Вот этого я не знаю, – ответил Йорген честно. Право, лучше бы соврал!

Первые минуты подъема были ужасны. Клетка шла вверх неровно, толчками и скрипела так, будто была готова развалиться на части в любую секунду. Несчастные узники ее стояли молча, зажмурившись, вцепившись в прутья побелевшими пальцами, и лица у них были просто зеленые. Один только Йорген не вписывался в общую цветовую гамму, он-то проделывал этот путь не один десяток раз и ни малейшего волнения не испытывал. Хотя плачевное состояние спутников от его внимания не укрылось, он представлял, что они должны были чувствовать. Когда-то, во времена оны, Рюдигер фон Раух за шкирку тащил его к подъемному устройству замка Перцау, и визгу было столько, что в городе вообразили, будто у господ режут свиней. Правда, случилось это давно – лет пятнадцать назад, но первое впечатление от того путешествия еще живо было в памяти.