Юлия Федотова – Свет. Испытание Добром? (страница 95)
– КАК?!! – вскакивая на ноги, завопил маг. – Ты видел во сне и снег, и воду?! И до сих пор молчал?!
Йорген, удивленный бурной реакцией мага, непонимающе пожал плечами:
– Ну да, неинтересные были сны, я и не стал рассказывать. А что такого? Обычное дело: если холодно спящему, ему снится снег, жарко – огонь. Что снаружи, то и на уме… Разве у тебя так не случается?
Он не сомневался, что маг ответит радостно: «Да-да, конечно, бывает, о чем разговор!» – и даст наконец закончить рассказ. Но маг смерил его ледяным взглядом.
– А тебе не приходило в голову, неуч несчастный, что все могло быть наоборот:
Пару минут все сидели молча – слова мага требовалось для начала осмыслить. Потом «виновник торжества» осторожно уточнил:
– Ты хочешь сказать, что мои сновидения каким-то образом становились явью?! Да ну… Что за вздор! Если бы колдовал я, у меня руки каждый раз делались бы прозрачными, сам знаешь. И вообще, это какую же силу надо иметь, чтобы наколдовать всякое разное, даже не проснувшись! Мне таких высот в жизни не достигнуть!
– Как раз в этом никто и не сомневается, – ворчливо откликнулся бакалавр (хотя Йорген втайне робко надеялся услышать: «Напрасно ты себя недооцениваешь, тебе суждено стать великим магом»). – Безусловно, то были спонтанные чары, но питались они твоими снами. И ты обязан был нам об этом сообщить, чтобы не подвергать ненужным страданиям. Столько мук из-за тебя приняли!.. – Тут он добавил еще несколько слов; мы не станем их здесь приводить, чтобы не выставлять Легивара Черного в невыгодном свете. Уточним лишь, что Девы Небесные подобных выражений не одобрили бы, а суть их сводилась к тому, что ланцтрегер Эрцхольм создание не умное.
Вопреки опасениям Кальпурция Тиилла, Йорген и в этот раз обижаться на Легивара не стал. Причиной тому было его воспитание. Юный фон Раух с детства и на всю жизнь усвоил: любой учитель или наставник имеет полное право не только всячески оскорблять своего ученика словесно, но при желании даже бить. Целый год Черный Легивар читал в академии лекции студиозусам-первогодкам, поэтому Йорген легко и без обид стерпел бы от него то, за что кого другого и убить мог.
Но очень расстроился Мельхиор:
– Господин маг, пожалуйста! Не следует так страшно ругать господина ланцтрегера Йоргена! Ведь он не мог знать… Никто не мог знать! Мне тоже часто снится разное… Снег, когда холодно…
– Этого неуча целый год героически терпели в лучшей Академии тайных наук! Он должен был научиться мыслить, как маг, а не как простой обыватель с улицы белошвеек… ну или там страж какой-то! – поправился бакалавр, сообразив, что на «простого обывателя» начальник Ночной стражи королевства все-таки не тянет. – Если бы он сразу сказал…
– Что бы ты тогда со мной сделал? – вяло попытался защититься Йорген, он считал, что ругают его совершенно справедливо, потому что огонь ему тоже снится часто, и счастье, что не привиделся на этот раз… – На улицу бы выгнал ночевать? К шторбам и голодным вервольфам?
– К лошадям! – огрызнулся маг. – Конюшня защищена слабее жилого помещения, тебе в ней было бы самое место.
– Вот спасибо! Наконец-то и для меня, бедного, место нашлось! – молвил с горечью ланцтрегер Эрцхольм. – А ты, ученый наш друг Легивар, чем браниться понапрасну, лучше объяснил бы всем нам, почему именно мои сны вдруг стали воплощаться в жизнь? Не твои, не Тиилла, не Хенсхена? Чем я такой особенный?
– Вот-вот, – подхватил Кальпурций. Его раздражал не столько резкий тон Легивара, к которому все давно успели привыкнуть, сколько та покорность, с которой Йорген выслушивал все его колкости и насмешки.
Силониец считал, что прежние отношения между ланцтрегером и магом, основанные не на новой, возникшей за последние месяцы дружбе, а на старой взаимной неприязни, были более здоровыми. Разве год назад, во время их первого совместного похода, стал бы Йорген терпеть такое обращение? Нет, он ответил бы так, что у бакалавра надолго пропало бы желание его задевать. А теперь он проглатывает обиду за обидой, и маг пользуется этим, ведет себя все более и более нагло. Пожалуй, Кальпурций сам поставил бы его на место, но пока не был уверен, стоит ли вмешиваться и затевать ссору в тот момент, когда они должны быть едины ради высшей цели.