Юлия Федотова – Свет. Испытание Добром? (страница 119)
Правильно сформулировал вопрос Кальпурций Тиилл:
– Ты полагаешь, нам по силам столь великое деяние?
Новый ответ хейлига был прост и убийственно логичен:
– Но вы же остановили саму Тьму!
…Они еще долго полемизировали в тот день, двигаясь по следу уходящих альвов, объясняли юному идеалисту, что Тьма – это куда более легкий случай. Ведь им тогда и предпринимать-то ничего особенного не пришлось, весь «подвиг» состоял в том, чтобы добраться до нужного места в нужный момент (о победе над страшной навврой и выводком кларов они умолчали, чтобы речи их не потеряли убедительности) и в ходе решения простой морально-этической проблемы сообразить, что братьев убивать нехорошо. С такой ерундой любой справился бы.
Совсем другое – убедить гордый и спесивый народ, вообразивший себя вершителем судеб, что война – это ужасно и лучше всем альвам погибнуть, добровольно отказавшись от борьбы за жизнь, лишь бы сохранить мир во всем мире… И потом, какое им вообще дело до альвов и гномов? Да пусть их воюют, если так хочется! О другом надо думать: как остановить Свет? Ведь до сих пор неизвестно, когда и куда надо для этого прибыть и надо ли вообще. Ничего не известно, а кое-кто пристает со своими гномами, чтоб им, скаредам, сгнить в своих норах! (Последнее пожелание, как вы понимаете, было высказано Черным Легиваром, не питавшим к подземному народу добрых чувств.)
Им казалось, что они были очень убедительны и красноречивы, но хейлиг внимательно выслушивал их доводы и продолжал твердить свое: надо остановить войну. И представьте, добился того, что в души их закрались сомнения. Спроста ли Мельхиор так настойчив? Ведь он хейлиг, значит, может внимать голосам богов. Кроме того, он потомственный провидец – мало ли что могло открыться ему, пусть пока еще не вполне осознанно: осмыслить не успел, но уже почувствовал?
– Ладно, – решил за всех Йорген. – Для начала надо альвов догнать. А там уж посмотрим, что можно сделать и можно ли вообще.
На том пока и успокоились.
Светлые альвы очень трепетно относятся к природе вокруг себя, выгодно отличаясь от людей, живущих по принципу «после нас хоть трава не расти». Действительно, там, где проходит многотысячное человечье войско, потом долго ничего не растет. Многотысячное войско альвов старается хранить свои собственные принципы. Но куда спрячешь сотни кострищ, колеи от телег и полозьев, кучи конского навоза (а если чуть в сторонку отойти, то и не только конского), выплеснутые наземь помои, первые свежие могилы (в чужой местности не всегда так просто найти подходящие дупла или пещеры для традиционного погребения)? В общем, следить за передвижением переселенцев нашим друзьям не составляло труда. И двигались они не в пример быстрее груженых телег. Разрыв постепенно сокращался и к границе с Гааром составлял уже не две недели, а двенадцать дней.
– Неужели Гаар откроет границу для чужой армии, позволит ей пройти по своим землям? – удивлялся Кальпурций Тиилл. – Силония так никогда не поступает!
– Ясно, не поступает! – фыркнул маг. – Куда через вас ходить-то? Разве что топиться в южных морях!
– Гаар их пропустит, и Вальдбунд тоже, – не стал насмешничать Йорген. – В войну они пострадали еще сильнее нашего, там до сих пор голодно. А у светлых альвов всегда водится золото. Договорятся.
Договорились.
– Так точно, ваша милость! Дюжину дней назад проследовали мимо нас, без предъявления соответствующих разрешений пересекли рубеж, и после непродолжительных переговоров были пропущены гаарской стороной! – лихо докладывал молодой пограничный страж, хотя мог бы так не усердствовать, потому что проходил не по ночному ведомству, а по дневному.
Здесь, на границе Эренмарка с Гааром, серьезной пограничной стражи не выставляла ни одна из сторон – королевства были давними и надежными союзниками, и союз этот скрепляло множество династических браков. Уже пять столетий подряд гаарские короли брали себе жен из Эренмарка. Его величество Манфред Восьмой семейную традицию нарушать не стал, и на престоле подле него сидела любимая кузина молодого короля Видара Адельгунда Тугенрайх (фон Крау в девичестве). А королева-мать приходилась Видару теткой. Сам же король после страшных темных лет серьезно подумывал: а не присягнуть ли ему на верность эренмаркскому родственнику, не присоединить ли свои владения к западному соседу? Пусть титул махтлагенара не столь пышен, как королевский, зато обещает много выгод. Страна вконец разорена Тьмой, того гляди, начнутся голодные смуты, а под боком не дремлет хищный Мораст. Тут не о титуле – о голове заботиться надо…