Юлия Федотова – Последнее поколение (страница 89)
После ночных погружений в кровавое болото, вымыться и вправду хотелось ужасно, да негде было. Приходилось довольствоваться воспоминаниями. Первым начал агард Тапри: позабыв о чинах, принялся рассказывать, какая отличная промывочная на сто пятьдесят персон была в крумской казарме для внутренних войск. На это цергард Эйнер, обрадованный крушением психологического барьера, мешавшего их нормальному общению, возразил: подумаешь, крумская казарма! Вот на Смирском сортировочном пункте для перемещённых лиц — помывочная так помывочная! Два эшелона могут проходить санобработку одновременно! И вода, между прочим, всегда идёт тёплая, даже летом греют, и есть специальный «крантик», из него капает мыльный раствор! И мыться можно, сколько хочешь, хоть целый час — никто не торопит!
Ну, уж в подобное диво агард Тапри поверить никак не мог! Тёплая вода — ладно, допустим. Но чтобы два эшелона сразу — и не торопили?! Не бывает такого в природе! Должно быть, тот, кто докладывал, нарочно, преследуя личную выгоду, ввёл господина цергарда в заблуждение!
— А вот и нет! — победно возразил Верховный цергард Федерации. — Я лично там мылся, весь наш трег мылся перед большим наступлением. И скажу я вам — в самом Генштабе нет такой шикарной промывочной, разве что в личных апартаментах цергарда Репра, только у него масштаб не тот и раствор не капает!
И всё-таки верх в этом «соревновании» одержал наблюдатель Стаднецкий. Правда, взял он не количеством — у благополучной Земли давно отпала необходимость мыть людей эшелонами — а качеством. Целую лекцию прочитал! Поведал о традиционных турецких банях с мраморными скамьями и бассейнами, о реконструированных русских банях с вениками и прыжками в снег и нечистью, там обитающей, о финских саунах, и японских офуро. Приплёл до кучи древнегреческие термы и завершил свой экскурс ионным душем.
Его слушали с немым восхищением, а потом цергард Эйнер задал вопрос, к первоначальной теме никоим образом не относящийся: почему так получается, что с родной планетой пришельцы могут связаться лишь раз в четыре месяца? Выходит, туда-обратно сгонять быстрее, чем по коммуникатору поболтать! Где логика?
— Ох, — сказал Гвейран, потому что астрономия его коньком не была, сам он знал примерно, в чём дело, но объяснить затруднялся. «Я вроде той собаки», — подумалось ему, — «всё понимает, только не говорит».
А суть была в том, что сигнал с поверхности Церанга, от каждого из наблюдателей, шёл слишком слабый, не мог преодолеть расстояние в сотни световых лет. Усилителем служил крейсер оставленный на орбите Даги, одного из естественных спутников Церанга. И именно её, орбиту эту, последняя партия наблюдателей выбрала так неудачно, что «интервал молчания» увеличился с нормальной недели до рекордных четырёх месяцев. По-хорошему, им следовал бы вернуться на крейсер и скорректировать орбиту, но сначала руки не доходили, потом квадрант 16-б отошёл к Квандору, и возможность была упущена.
— Не понимаю, зачем вы направляете к нам таких неподготовленных работников? — выслушав немного сбивчивые объяснения пришельца, осудил Эйнер. — Мне кажется, «наблюдатель» — это вроде резидента разведки, — он побоялся задеть Гвейрана определением «шпион», — тут требуется высокий профессионализм, чтобы не проколоться. А вы, уж извините меня… в смысле, не
Цергард говорил тихо, не очень уверенно, потому что непривычное это занятие — критиковать высший разум. И Гвейрана не хотелось обижать… Откуда ему было знать, что тот слушает его робкие сентенции с мстительным удовлетворением, и готов лично подписаться под каждым их словом! Но что сказать в ответ — не знал. В пору его юности из кандидатов душу вытрясали, прежде чем допустить до полевых работ. Что-то изменилось на Земле за последний десяток лет, здорово изменилось. И это уже начинало его беспокоить.