Юлия Федотова – Опасная колея (страница 77)
Потом от идей о героической смерти он как-то незаметно переключился на барышню Понурову и пришёл к выводу, что внешне она Лизаньке ни в чём не уступает. Разве что одета скромнее, чем принято в столице, зато натуру имеет не в пример более серьёзную и заботливую.
Такой ход собственных мыслей ему очень не понравился, и он решил впредь думать о Екатерине Рюриковне исключительно цинично, в том стиле, как рассуждают о женщинах старые вояки, для которых давно нет ничего святого. Но вспомнил васильковые глаза, и — ах! — никакая пошлость на ум не пошла, настроение стало романтическим. «Бедный Удальцев! — сказал себе Роман Григорьевич. — Неужели мы окажемся соперниками? Нет, этого решительно нельзя допустить! Тит Ардалионович так молод, неопытен и раним — к лицу ли мне становиться на его пути, мешать его счастью? Хотя… Как знать, вдруг Екатерина Рюриковна предпочитает неотёсанных солдафонов блаженным идиотикам? Если у них с Удальцевым совсем уж ничего не сложится, тогда…
Но что будет «тогда», он сформулировать не успел. Новая мысль возникла в голове столь внезапно и без всякой связи с предыдущими, будто забрела туда извне. Она настолько поразила Романа Григорьевича, что тот даже вскочил на постели. В ушах отчётливо звучал голос девицы Понуровой, выпускницы женских оккультных курсов:
Неужели… ВЕРСИЯ!!!
Так! Что нам известно о Кощее Бессмертном? Да ничего нам не известно, кроме того, что в последний раз легендарный злодей фигурировал на исторической сцене много сотен лет тому назад, и вроде бы, был убит. Или не был? О колдунах его уровня никогда нельзя судить наверняка — жив, мёртв ли. Иногда живой с виду на поверку оказывается ходячим мертвецом, иногда давно умерший вдруг восстаёт из гроба живёхонек. А этот и вовсе бессмертен был… или есть? Да-а! Кощей Бессмертный в роли главного подозреваемого по делу — звучит, конечно, опереточно… С другой стороны, много ли найдётся на свете чародеев, способных так легко, можно сказать, походя расправиться с двумя сильнейшими магами, причём не где-то на стороне, а в их родных домах? Ведь в своём собственном жилище даже средней руки маг — почти что бог, а Понуров с Контокайненом считались одними из лучших. И об опасности им было известно заранее — наверняка, готовились, меры какие-то принимали. А толку? Прирезали, как свиней на бойне… Страшной, страшной силы был колдун (именно колдун, а не академический маг, раз смог с первого взгляда распознать ведьмака). Очень может быть, что сам Кощей вернулся из небытия… Кстати, и в понуровских записках упоминается «К»! Не «N», не «Х» — именно «К» — случайно ли?…
Эх, знать бы об этом Кощее хоть что-то, кроме того, что смерть у него в яйце! Ну почему в университетах не обучают народному колдовству? Мучайся теперь неведением до утра — и не заснёшь, пожалуй… Тьфу! Зачем мучиться, если под боком имеется знаток Удальцев?
И позабыв о том, что на дворе глубокая ночь, увлечённый новой идеей Роман Григорьевич устремился в гостевые комнаты.
Что самое удивительное, будить Удальцева ему не пришлось. Тот сам брёл куда-то, тихо как призрак, со свечой в руке — столкнулись уже в гостиной.
— Роман Григорьевич! — обрадовался юноша, затараторил заговорщицким шёпотом. — Как вы кстати, я же именно вас искал! Я должен вам сказать что-то важное! Очень, очень важное! Немедленно!
— Так говорите же! — в тон ему отвечал заинтригованный Ивенский.
— Роман Григорьевич, я всё понял! Понял, кто стоит за нашими убийствами!
— Кто же?
— НИГИЛИСТЫ!!!
— Кто-о?! — хоть и обладал Роман Григорьевич живым воображением, и мыслить умел нестандартно, такая версия даже в его светлую голову забрести не могла! — Это каким же боком? Нигилистам-то зачем столетняя земля?
— Ну, как же? Ведь они… — начал Удальцев с нетерпением, и вроде бы даже с удивлением, что безмерно уважаемый начальник сам не в состоянии понять такой элементарной вещи… и вдруг осёкся, умолк на полуслове, жалобно заморгал глазами.
— Что — они? — торопил Ивенский, — объясните! Интересно же!