Юлия Федотова – Опасная колея (страница 74)
Увы. Екатерина Рюриковна не могла сказать ничего. Живым она своего «дядюшку» (на самом деле, она приходилась ему не простой племянницей, а внучатой — покойнику от роду было под двести лет) не видела никогда в жизни, и знала о нём лишь из семейных преданий. Но некоторое время назад пришла бумага от душеприказчика. Столетиями не дававший о себе знать Аскольд Аскольдович вдруг вспомнил о семье и оставил всё своё имущество «тому из рода дворян Понуровых, у кого на левой ладони обнаружится родимое пятно размером с чечевичное зерно или крупнее. Если же обладателей оного пятна окажется несколько, наследство должно быть разделено меж ними в равных долях» — так было сказано в завещании. Обрадованные «дворяне Понуровы» — род захудалый, небогатый, но необыкновенно дружный — быстренько списались меж собой, и выяснилось, что единственным претендентом на наследство была Катенька, младшая дочь Рюрика Синеусовича Понурова, служившего земским лекарем в Поневежском уезде. «Ну, хоть из семьи не уйдёт богатство!» — искренне обрадовалась обделённая родня, и отрядила Катеньку в столицу. Она приехала поездом, вторым классом, побывала у душеприказчика, в участке запаслась нужной бумагой, нашла дядюшкин дом, а тут ТАКОЕ…
Барышня нервно всхлипнула, и Тит Ардалионович ужаснулся, представив себе положение бедняжки. Ведь податься ей в чужом городе некуда, он должна будет остаться в этом страшном, окровавленном доме, среди опасных колдовских вещей, в компании голодного домового и призрака убитого родственника…
Должно быть, мысли Романа Григорьевича развивались в том же направлении, но он был менее чувствителен и более практичен.
— Скажите, Екатерина Рюриковна, не сведущи ли вы в магии либо ведовстве? — он красноречиво взглянул на её левую руку, отмеченную «ведьминой печатью».[36]
Щёки девицы Понуровой чуть порозовели, она ответила смущённо:
— Я недавно окончила экстерном женские курсы при Виленском оккультном училище. Но потом мне пришлось…
— Прекрасно! — не стал вдаваться в детали её прошлой жизни агент Ивенский. — Значит, с колдовским имуществом покойника вы как-нибудь сумеете разобраться. Я бы на вашем месте от него избавился, впрочем, как вам будет угодно… Потустороннее вас, надеюсь, не пугает? То, что вы видели сегодня — не призрак, но здесь и таковой имеется, примите к сведению. Господин Понуров бродит по дому с перерезанной шеей и воет самым пренеприятнейшим образом.
— Ничего, — вздохнула Екатерина Рюриковна смиренно, — У нас в доме водилась повешенная дама, так что мне не привыкать. К тому же, я умею с ними обращаться.
— Рад за вас, — снова одобрил Роман Григорьевич. — Что ещё… Ах, да! Домовой здешний любит печёное, советую с ним ладить, он весьма проницателен и смышлён…
В этот миг все рассыпанные Удальцевым склянки чудесным образом поднялись с пола, исчез без следа и беспорядок, учинённый им же в смежной комнате — не то за лестный отзыв и заботу благодарил упомянутый домовой, не то подлизывался к новой хозяйке.
— Караул у входа снимать пока не станем, так вам будет спокойнее, — невозмутимо продолжал Роман Григорьевич, — а для помощи по хозяйству к вечеру пришлю бабу. Так что располагайтесь, обживайтесь, но имейте в виду: возможно, нам ещё придётся наведаться сюда по делам следствия — уж не обессудьте, если побеспокоим.
— Как вам будет угодно, — покорно кивнула Екатерина Рюриковна, а про себя подумала: «Неплохо, если бы поскорее…». Не смотря на свой болезненно-зелёный вид, вызванный, не иначе, тяготами службы, оба агента показались ей чрезвычайно приятными и привлекательными молодыми людьми, и она не имела ничего против их общества. Кроме того, хоть и храбрилась Катенька, а от мысли, что в доме, где ей предстояло поселиться на неопределённый срок, пока не будут оформлены все нужные бумаги, случилось зверское убийство, становилось не по себе. Особенно беспокоила та комната, что с окровавленным ковром.
— Скажите, господин агент…
— Ивенский Роман Григорьевич.
«Ну, наконец-то догадался представиться по-человечески», — отметил про себя помощник и пискнул из-за плеча начальника. — Удальцев! Тит Ардалионович! К вашим услугам! — голос некстати дал петуха.