Юлия Федотова – Очень полезная книга (страница 125)

…Вот о чем узнали они в первом же хейзинском кабаке, встреченном на пути в столицу королевства. И порадовались втайне, что отпала нужда спасать принцесс. А то неловко было, совесть грызла душу мелкими зубками: ведь это из-за их бесцеремонного вторжения в чужой мир настоящие герои временно сошли с исторической сцены и утратили возможность совершить причитающиеся им подвиги. К счастью, возвращение похищенных дев в число таковых подвигов заведомо не входило… Да и на службу к коззскому королю они в этом году тоже подрядиться не могли — пророчество определило им иную стезю! Выходит, если и пожрет кого-то нынче змей Игизар, косвенной вины пришельцев в том нет. И Болимс Влек как юрист должен это понять и успокоиться наконец!..

Господин Мастер предупреждал не напрасно — очень неуютным, опасным местом оказался Хейзин. Все потому, что было в нем слишком много законов, писаных и неписаных. А чем больше законов, тем больше шансов какой-то из них нарушить — не по злому умыслу даже, по незнанию, каковое ни в одном из миров от ответственности не освобождает.

Вот почему так нелегко было выжить чужакам в этом благополучном на первый взгляд королевстве. Местным жителям проще: старые правила они усваивали с детства, а чтобы не забывались новые королевские распоряжения и указы, их переписывали за казенный счет и развешивали на рыночных площадях, в трактирах, торговых лавках, лечебницах, в разного рода присутственных местах и просто по стенам жилых домов. От этого улицы хейзинских городов и сел имели вид неопрятный. Ветер разносил по ним обрывки исписанных и испещренных затейливыми печатями бумаг, и казалось, будто где-то неподалеку революционеры-повстанцы разгромили пару-тройку государственных канцелярий.

Но далеко не все хейзинское население владело грамотой — на счастье пришельцев из чужих миров. Проявляя заботу о простонародье, казна ввела должность «оглашателя» — примерно так воспринял Иван хейзинское слово «зивис». Работа зивисов состояла в том, чтобы бродить по людным местам и зачитывать вслух тексты законов.

Именно из их уст пришельцам стало известно, что в королевстве законодательно запрещено, к примеру, подворачивать штанины выше сапог, если на улице нет дождя. Возбраняется также петь хором с двух часов пополудни до пяти (зато на ночное время запрет не распространялся, пой — не хочу), давать домашней скотине имена святых, пророков, великих магов и монарших особ (а богов — ничего, можно), переносить грузы на голове и драться с кузнецами.

Ничего из вышеперечисленного они делать не собирались. Но абсурдность запретов Болимса Влека насторожила, и он, проявив несвойственную снурлам настойчивость (легкомысленные спутники стремились продолжить путь), потратил несколько часов и золотых монет на общение с пожилым оглашателем, забредшим в трактир промочить горло. Только благодаря его профессиональной хватке будущего юриста они ухитрились добраться до столицы королевства без кандалов и цепей! Ведь опасность подстерегала буквально на каждом шагу! Постучишь после заката в окно чужого дома, а не в дверь, расплатишься за выпивку золотой монетой с королевским профилем, станешь в трактире «кушать мясо с боевого ножа» — и ты уже преступник, и место тебе в темнице приготовлено! А если воспользуешься гербовой бумагой в уборной — будешь бит плетьми на площади! «Как страшно жить!» — удивлялся строгим хейзинским порядкам Иван и поглядывал на Болимса с уважением: снурлова память впитывала местное законодательство как губка: раз услышал краем уха и уже не забывал!

Как ни странно, но в Сумесе, столице королевства, жизнь оказалась куда более вольной, чем в хейзинской провинции. Здесь действовало множество послаблений, позволяющих лицам благородного происхождения жить без постоянной оглядки на букву закона. Им даже петь хором разрешалось в любое время суток. И первое, что сделал Кьетт по прибытии, — этим правом воспользовался, из принципа! Очень немузыкально исполнил строевую песню «Шагают наши легионы…», а спутников заставил подпевать «Эй-хе!». Те, надо заметить, не возражали, орали охотно, с энтузиазмом. Но к большой досаде нолькра, местные жители на их разнузданное поведение никакого внимания не обратили: в те дни на улицах звучало много песен, народ уже готовился отмечать «змеиную свадьбу», пил по-черному, благо уж это было дозволено всегда.