Юлия Федотова – Очень полезная книга (страница 122)
— Все! С этого момента станем его в корзине на ночь запирать и выставлять вон на мороз! А то еще вылезет и глаза нам сонным выколет! С него станется, такие твари, как он, на любую подлость способны!
Рыцарь молчал. Он и сам уже понял, что перегнул палку.
— Знаешь что, давай-ка выйдем поговорим! — С этими словами Иван подхватил корзину, не заботясь, успел ли ее обитатель ухватиться за прутья, и выскочил на улицу. Он был в таком бешенстве, будто не Кьетта, а его самого проткнули! — Вот что я тебе скажу, герой! Ты здорово научился пользоваться своим укороченным положением! До предела обнаглел! Только имей в виду! Когда вы были сильнее нас на порядок, — ох как нелегко ему дались эти слова, неприятно расписываться в собственной слабости, — …вас это не остановило, вы на нас напали! Вот и мы можем однажды не
Истребитель Драконов ничего не сказал в ответ.
Но с той минуты он свел общение со своими «переносчиками» до минимума. В перепалки больше не вступал, претензий не предъявлял, на вопросы отвечал односложно, держался отстраненно и надменно. Ну оно и к лучшему. О его присутствии спутники постепенно научились забывать.
Чем ближе к северной границе Коззу, тем оживленнее становилась дорога, Прежде на ней за полдня пути можно было не встретить ни одного пешехода, лишь изредка проезжал гимал на санях. Теперь полно было и конных, и пеших, и гималов, и людей, и все двигались навстречу. Шли, ехали, везли детей, баб и домашний скарб, гнали скот. Дорогу запрудили так, что местами уже и пробки начали возникать, приходилось обходить по заснеженной пашне. Переселение народов какое-то! Куда их всех понесло посередь зимы?
На этот вопрос Ивану доходчиво ответил Кьетт, знакомый с подобными картинами по прошлой своей жизни.
— Беженцы! — сказал он. — Неподалеку, похоже, война началась. Ну что за невезение?!
— Это очень плохо, да? — встревожился снурл.
— Куда уж хуже! Линию фронта придется переходить. Если на этой стороне поймают — прикончат как перебежчиков, на той — как лазутчиков.
— Черт бы побрал эти божественные тапочки! Из-за всякой дряни пропадать! — рассердился Иван.
— Сандалии, — поправил нолькр. — Ты не имей привычки переиначивать названия священных реликвий, а то можно и пострадать.
— Тапочки… сандалии отомстят? Или боги?
— Да богам, я думаю, на имена наплевать, сандалиям тем более. Почитатели оскорбятся и захотят смыть свою обиду нашей кровью. Так сплошь и рядом случается.
— Учту! — обещал Иван.
А снурл продолжал тревожиться, слова Кьетта не шли из головы.
— Разве нельзя им просто объяснить, кто мы такие на самом деле?
— Почитателям? А зачем им что-то объяснять? С какой, собственно, радости? — не понял нолькр. — Надо не нарываться просто, сандалии тапочками не называть, и все.
Болимс Влек с досадой поморщился:
— Ах, да не о том речь! Я про тех, кто захочет нас прикончить как лазутчиков или перебежчиков! Мы скажем им, что мирные странники, идем по своим делам, зла никому не желаем. Они разберутся и отпустят…
— Угу! — насмешливо кивнул нолькр. — Так они и поверили! — и добавил для пущей убедительности: — Я на их месте ни за что не поверил бы. И разбираться бы не стал, сразу приказал расстрелять. Мирные странники по передовой не шастают, вот что я тебе скажу!
— Во-первых, ты на себя наговариваешь, — очень уверенно сказал снурл.
— Ничего подобного! — горячо возразил Кьетт. Но тут же стушевался. — Ну, может, самую малость. Может, сперва приказал бы проверить, а потом уж расстрелять…
— Во-вторых, почему бы мирным странникам случайно не оказаться на передовой? Мы сами — ярчайший тому пример!
— Ха! Это мы-то — мирные странники?! Да мы грабители, вознамерившиеся умыкнуть ценнейшую государственную реликвию! Основные кандидаты на казнь!
Снурл примолк. С этой точки зрения он их положение до сих пор не рассматривал.
— Ну ты умеешь утешить в трудную минуту! — усмехнулся Иван.
…Как говорится, две новости, плохая и хорошая, с какой начать?