Юлия Федотова – Наемники Судьбы (страница 89)
– Взять их! – приказал лесной принц.
Сопротивляться не было смысла. Даже если удастся отразить атаку, что дальше? Куда бежать, где скрыться в бескрайнем лесу, полном чужой магии?
Их вязали жестко и неумело. Лесным жителям редко приходилось брать пленных, зато часто – спутывать дичь для дальнейшей транспортировки на шестах. Именно так они, похоже, собрались поступить и с пленниками. Первым их намерения угадал Хельги.
– Послушайте, почтенные, – деликатно обратился он, – мы ведь не кабаньи туши, можем и своими ногами идти. Неужели вам хочется тащить нас на себе?
Его сильно стукнули по лицу, расквасили нос и губу, но ноги пленникам развязали и пинками погнали вперед. К концу путешествия, длившегося около двух часов, разбитую физиономию мог продемонстрировать не только Хельги – очень трудно ходить по дремучему лесу со стянутыми за спиной локтями. Грубые волокнистые веревки жестоко врезались в тело, на нежной коже Ильзы и Эдуарда скоро появились кровавые рубцы. Но оба терпеливо сносили боль. Ильза – чтобы быть похожей на Меридит и Энку, а Эдуард…
Мысли Эдуарда были заняты совсем другим. Ведь это он спас лесного принца! Он, и никто другой. Когда лесной король разберется, что к чему, возможно, он захочет избавить сыновьего спасителя от рогов? В знак благодарности.
А вот лесной принц боли не терпел. Рана его была пустяковой. Стрела попала в ногу по касательной, ее даже вытаскивать не пришлось, сама выпала. Всякий уважающий себя воин перевязал бы царапину тряпочкой и забыл о ее наличии, – не таков был принц Мэрдок! С умирающим видом возлежал он на носилках, наскоро сооруженных из веток, охал, стонал, скулил, сыпал угрозами и проклятиями. Аолен предложил было ему свои лекарские услуги, но получил в свою очередь по физиономии и утратил всякое желание помогать страждущему.
Королевский чертог оказался оборудованным внутри покрытого лесом холма. Это была огромная рукотворная пещера с многочисленными ответвлениями – коридорами. В отличие от Кобольдовых Ям, здешние подземные интерьеры поражали красотой и изяществом. Подданные лесного царя в совершенстве овладели искусством резьбы по дереву: даже стены были сплошь украшены дубовыми панелями с дивным растительным орнаментом такой тонкой работы, что в самом крошечном цветке были различимы тычинки, а в самом тоненьком листике – прожилки и червоточинки. Полы тоже были деревянными, паркетными, но не с традиционным геометрическим, а с необычным извилистым рисунком, напоминающим переплетение водорослей. Каждая паркетная плитка имела свою уникальную форму, при этом стыковалась с соседней без малейшего зазора.
Хельги поднял голову, взглянул вверх. Потолок тоже был деревянным, без щелей и швов. Спригган тихо зашипел. Он почувствовал себя запертым внутри гигантского сундука. Без всякой надежды на спасение.
Вопреки ожиданиям к королю пленников не повели. Вместо этого их затолкали в небольшую камеру, кстати тоже сплошь деревянную, и принялись основательно избивать. Без скидок на половую, этническую принадлежность и степень виновности. Принц Мэрдок вдруг позабыл о своих страданиях и принимал самое деятельное участие в экзекуции. От него особенно доставалось Хельги и Аолену, он избивал их с выражением садистского восторга на красивом лице.
– От этого Эдуарда всегда один вред! – прорычала диса в бессильной ярости: ее любимого напарника били ногами по ребрам. – Помешал пристрелить такую сволочь!
– Я не знал! – виновато пискнул принц. – Он казался таким красивым!
– Не все то золото, что блестит! – важно и очень спокойно заявила Энка.
Лесной принц обернулся и ударил ее по скуле. Разбил костяшки пальцев, на чем его личное участие в избиении закончилось, и он перешел на роль зрителя: чуть прихрамывая, прыгал вокруг и воодушевлял палачей.
– Это я стрелял, я! – рычал Рагнар, отплевываясь кровью. – Меня бейте! Они ни при чем!
Палачи и ухом не вели. Судя по всему, в лесном королевстве был в ходу принцип коллективной ответственности.
Неизвестно, когда, как и чем закончилось бы избиение, – пленникам уже начинало казаться, что их вознамерились забить до смерти. Но вдруг низкий, красивый и сильный голос прокатился под деревянными сводами: