Владимир Суворов – Тень Железного клыка (страница 14)

– А если в село?

– Значит, может быть беда.

 К обеду весь Узун-Агач гудел. У магазинов, у автобусов, на базаре – только об этом и говорили:

– Говорят, псих какой-то сбежал…

– С оружием!

– Не хватало нам ещё этого, после той девчонки на свалке…

 Страх снова проснулся, тот, что только-только начал отступать.

 Серов сидел у себя в кабинете, глядел на карту района, на которой простым карандашом были отмечены направления поиска. Рядом стояла холодная чашка чая.

 Он уже понимал: скорее всего, этот солдат – не убийца. Слишком шумно, слишком быстро.

 Настоящий – работает иначе.

 Но приказ есть приказ.

 К полудню приехали офицеры из части, сразу в кабинете запахло кирзовыми сапогами и мокрыми шинелями.

– Если поймаем его в живым, – сказал один из офицеров, – спросим по полной. Может, и неслучайно сбежал. Может это тот, ваш, который зарезал.

 Серов не ответил. Он знал, что это – лишь попытка хоть что-то сделать, когда в руках нет ничего.

 Через три дня солдата нашли. В заброшенном сарае за поселком Майбулак. С оружием, грязного, голодного, но живого.

 Он дрожал и бормотал одно и то же:

– Я не хотел стрелять… я не стрелял… я просто не мог больше…

 Когда его доставили в райотдел, все сразу поняли – этот парень не убийца. Слишком испуганный, слишком потерянный.

 Но страх в селе уже не отступал.

 Серов, глядя в окно на темнеющий двор, сказал устало, будто себе:

– Не он. Настоящий – ждёт. Он рядом.

 Март продолжал вступать в свои права. Завтра уже восьмое марта, а сугробы по-прежнему стояли вдоль дорог, не таяли. И ветер по вечерам выл между домами, будто напоминал, что зло всё ещё рядом.

 Серов привык к этому звуку. За последние недели он почти не уходил домой. Ночевал в кабинете – на старом диване, застеленном военным одеялом, пил чай из алюминиевой кружки, читал протоколы. Всё те же лица, всё те же слова.

– Не видел, не знаю, не слышал.

– Поздно пришёл, лег спать.

– Мы в тот вечер были дома.

 С каждым допросом он чувствовал, как дело тянет его вниз, будто вязкая трясина. Следствие топталось на месте.

 Отчёты в область – пустые строки. Фотографии с места преступления – уже как привидения.

 И всё чаще по ночам, когда в окне блестел лишь тусклый огонёк дежурного поста, Серов ловил себя на мысли, чо боится тишины.

 К концу месяца в райотдел потянулись новые звонки.