Виктор Айрон – Танат 4 (страница 85)

Тут даже циники задумались. Где-то я слышал, что тебя послушают, если ты говоришь правду, которую все знают, но бояться признать. Так что вскрываем нарывы. Время идет, а мне ещё этот мир спасти надо.

— Я пойду туда, куда направляется их лидер. Башку ему откручу, к седалищу приставлю и скажу, что так и было. Но он не один тут. Сейчас Искатели, муты, некоторые другие, даже Знающие, сражаются с теми, кто атакует не город, а то, что связывает его с Танатом. Если они победят, то это будет не просто смена власти. Мы все будем в полной заднице.

Чувствую, что проняло всех. Потому просто снова наращиваю шлем и иду к центру города. Где-то там находится та самая камера, где я проходил восстановление. Сдается мне, что Лавис, вернее паразит внутри него, движется туда. Где-то рядом Стрелок ошивается, а мне кажется, что Танат не просто поставил его туда.

Понятно, что он этого не говорит. Чем плоха мысленная связь, так это тем, что развитые менталисты могут тебя прослушать. Не зря мне показалось, что наемник что-то не договаривает. Стрелок явно боялся, что нас прослушают хоть те же спраксы. Вот и общается недомолвками.

— Так нам что делать тогда?

Это Панк, орк в законе или кто он там, который стоит у трупа без кожи и достает из останков камень души.

— Начинаю с себя? — усмехается перерожденный бандит, убирая эотул в кефл. — Так что делаем, пахан.

Дожили. Был старшим инспектором в особом отделе Департамента, а стал криминальным лидером в биотехнологическом мире после глобальной катастрофы. Но, раз есть первый желающий помочь, надо пользоваться.

— Харс, свяжись с Идом. Скажи, что у нас есть пара десятков бойцов. Часть опытных. Уточни, куда их направить, чтобы нанести Теням урон.

— Плюс один боец.

Из дома выбирается парень, сжимающий в руке копье, сделанное из чьей-то кости с клыком моба вместо острия.

— И я в деле. Не знаю, что тут творится, но я видел, как спраксы не трогали этих говнюков. Значит их нужно валить.

— И я в деле.

Оставляю Харса разбираться с подкреплением. Бус и Панк ему помогут. Мы сдвинули дело с мертвой точки. Теперь осталось разобраться с Лависом. Вернее тем, кто внутри него.

— Помогайте остальным, берите в руки оружие. Вы в Танате живете, а значит умеете драться. Так что я не понимаю, чего вы попрятались по щелям как паразиты.

Разы вокруг меня, некоторые с иршерами и онишерами, отвели глаза.

— Те с кем связались Лавис и Нод, пришли всех убить. Если вы так верите, что умрёте, может достанете то, что из вас вырвали и затолкали каждому в задницу.

— Это ты о чем, вестник?

Не знаю, кто это сказал, но мне уже плевать. Я не могу их всех спасти. На такое способны лишь они сами.

— Ваши гордость и самоуважение. Всё, мне пора. Сейчас кое-кому кишки размотаем.

Дальше я никого не слушаю. Знакомая волна в голове и в остальном теле говорит, что мы едины. И у нас есть работа. Та, для которой дреги, настоящие создатели Таната, создали вестников. Вовсе не как карателей и убийц, а как бомбу замедленного действия против той скверны, что поразила их расу. И сейчас мы подожжём фитиль.

Оставляем позади разов и Даргула. Последнее, что запоминается, так это замечание одного из инсектов, что трофейный иршерами не стреляет. Харс начинает что-то объяснять, но это уже не важно.

Одно точно понятно. Как бы не были совершенны технологии дрегов, но дажи они не могут сильно изменить структуру сложных биоформ. Одно дело переместить внутри «тела» живого города лечебный саркофаг, по сути этакий ким бар, но совсем другое дело перестроить центральну нервную систему.

К какому выводу пришёл паразит в Лависе, а потом и я? Он простой. Наш с Димом саркофаг, как мне рассказал Стрелок, находился в одном из шпилей в центре. Там же находился и нервный узел города.

«Перестроить» пару залов в живом организме можно. Мы это наблюдали в шпиле и шахте. Там утилизировались отмершие части, отрастали новые органеллы, но шахта, например, не изменила форму. Если сравнивать местные биоформы с человеческим телом, то у города не отросла вторая голова. И не переместилась в другое место.

Танат замаскировал нервный узел при обновлении умирающих биоформ. Он сам мне это сказал. Теперь я это вспоминаю.