Виктор Айрон – Танат 4 (страница 87)

Мелькнула серая молния рядом с матом и последним латником. Тот падает на брюхо, а из его спины бьют струйки белесой крови. Сам он не дёргается. Трудно это проделать, когда тебе с мясом вырвали кусок позвоночника.

Отбросив вырванную кость в сторону, Даргул поворачивается ко мне.

— Вроде я говорил, что там только мы справимся? Зачем один пошёл?

Израненный Мут оседает на колено и тяжело дышит. Из поясной сумки он достаёт сушеное мясо и какие-то гранулы. Последние видимо лекарство, так как он их давит и мажет раны выделившейся смесью. Кровь сразу останавливается.

— Я не знаю, могу ли тебе доверять. Ты словно хочешь не победы, а лишь войны, боли и страданий.

Даргул мотает головой, а потом показывает муту на кусок мяса. Тот кивает и кидает даруулж пару кусков. Один из них тот передаёт мне. Не отказываюсь и впиваюсь в мясо зубами.

Мало. Энергии в таком режиме уходит много. Даргул также это отмечает:

— Ешь. Нам понадобятся силы. Ускорение сильно тратит нашу выносливость. Мобы не всегда под рукой и с неба не падают.

Тут, между нами, сверху падает увесистый кусок мяса. Забираем головы, а там на арке висит знакомый мне мут-летяга. Тот самый, что лечил прорезанную трубу и обматерил меня.

Хоть с ним ещё пара собратьев, но это точно он. Махнув лапкой, троица расправляет крылья и планирует куда-то в сторону, исчезнув из виду.

— Доставка Танат еда. Поставлю вам отметку за качество и сроки, — шучу я.

В свою очередь клинком разрубаю ломоть на две части и кидаю Даргулу его часть. Оставив демона за спиной, бежим дальше, поедая дар небес на ходу.

— Я не псих, Нико. И не буду оправдываться. Но скажу одну вещь, которую мне сказал один из Старейших.

— Это как он сказал? Они же деревьями были.

— Жестами. Двигаться и шевелить ветками они могли.

— И что он тебе сказал?

— Правильно что-то можно оценить, когда дорастешь до него, — с грустью прошептал Даргул. — Потому мне интересно, как бы ты себя повёл, окажись на моём месте? Все ломаются со временем.

— Но ты не сломался, продолжал бороться, не впал в отчаяние. Но твои методы…

— С чего ты решил, что я не сломался за эти столетия хоть в чём-то?

Тут мне уже нечего сказать. Я здесь от силы пару-тройку недель с учётом времени на восстановление и программирование оболочки по инструкциям Трагаса. Даргул после неудачного восстания прожил здесь почти восемьсот лет. И это не считая времени до того, как его память вернулась.

— Ты прав, — говорю в ответ. — У меня дома есть поговорка, что не судите и не судимы будете.

— Потом поговорим. Сейчас главное не допустить захвата хотя бы Последнего Приюта.

Если вкратце, то ситуация в других местах мягко скажем плохая. Очень плохая. Боевые кильмы, поддержанные атакой дикого гона, сметали все преграды на своём пути. Не везде, но в большинстве своём.

Понятно, чего так Танат напрягается. Тени могут его или уничтожить, или, что хуже, поработить. Второе пугает его даже больше. Одно дело быть, как казалось, нелюбимым творением. Быть игрушкой в руках паразитов — ещё хуже.

Вдалеке слышится протяжный и смутно знакомый звук. Кто-то за стенами трубит в костяной рог. Плюс тонкий слух уловил вдалеке и топот множество копыт. Лап точнее. Ну и ещё бряцала броня, которой защитили крупные туши. И этот звук мне знаком. Проблем прибавилось.

Зрение у димортула позволяет увидеть колонну оседланных тараноглавов. Каждый, как и его всадник-оркуар, покрыт бронёй. Вижу знамя с эмблемой молота. Бойцы Пещер, чтобы им пусто было. В прошлый раз я по ним неплохо потоптался, когда оседлал одного из мобов.

— Ещё хлеще. Этих только не хватало.

— В чём проблема, Нико?

— Плюс один клан против нас.

— Разве?