Вел Павлов – Последний реанорец. Том III (страница 97)
Юсупов почти сразу сформировал вокруг себя огненный щит, а после еще один, в то время как Головин укрывал себя коркой камня и земли, которая левитировала рядом с его телом.
В это же самое время защитный купол прозрачно-матового цвета уже полностью покрыл всё место боя.
— Начали! — выкрикнул громко Трубецкой, стоя прямо перед самой ареной со скрещенными руками на груди и шепотки разговоров тотчас прекратились.
Как ни странно, но бой хоть и был эффектным, но не эффективным. Продлился он всего секунд десять, как и все магические стычки. Головин действовал по заученной схеме. Сработала дрожь земли, несколько земляных снарядов и пик, еще были огненные всполохи и пламенные копья, после отработали щиты, как у одного, так и у другого. Только щит земли по своей плотности был выше, а вот двойная огненная защита Юсупова не устояла, и тот просто приложился о барьер арены, попав прямиком в заботливые руки ожидающих целительниц.
В общем, сплошь магия. До увесистой булавы Егора и тонкой рапиры Юсупова дело даже не дошло, всё решилось на средней дистанции.
— Шереметева Екатерина Александровна вызывает Долгорукову Надежду Евгеньевну, — разнёсся девичий голос над садом.
— Принимаю вызов! — вторила ей с весельем в голосе княжна.
Бездна, похоже, еще один дружеский спарринг.
Я честно думал, что бой между девицами продлится дольше, чем у Головина с Юсуповым, но заблуждался.
Как оказалось, Долгорукова была светлячкой, а Шереметева водницей. Их схватка продлилась всего несколько мгновений. Вполовину меньше, чем у прошлой пары.
Надежда использовала простую, но действенную тактику. Она формировала дезориентирующие вспышки и что называется, ослепила подругу до полнейшего непонимания. А довершили всё несколько самонаводящихся ярко-белых лезвий.
Можно сказать это была мгновенная победа.
А затем уже начавшиеся обсуждения вдруг прервал громогласный вопль, который и обратил на себя почти всё внимание аристократов:
— Воронцов Владислав Николаевич бросает вызов Лазареву Захару Александровичу.
— Даже так, граф? — тихо отозвалась Виктория у меня под боком, изумлённо приоткрыв ротик, но ошеломление быстро преобразилось в сладкую улыбку. — Вы действительно… безумны.
— Для меня это комплимент, ваше высочество…
Разговоры тотчас стихли, но шепотки удивления продолжили своё присутствие над садом, и пристальные взгляды разделились на два равных лагеря. На мой и Воронцова. И свой изучающий взгляд также обратил на Влада и сегодняшний судья.
— Его сиятельство, прошу простить, но думаю это невозможно…
— Я принимаю вызов! Всё в порядке, Алексей Михайлович, — громко сообщил я мужчине, а потом обратил свой взгляд на великую княжну, тем самым освобождаясь из переплетения её рук. — Мне пора, ваше высочество.
И под удивлёнными и хмурыми взорами рядом присутствующих нескольких дворян, и также Трубецких и Потёмкиных, а в особенности Алины и Прасковьи стал снимать с себя пиджак и галстук, параллельно с этим закатывая рукава на белой рубашке.
— Ваше высочество, не могли бы вы подержать мои вещи? Я быстро…
— С удовольствием, — тихо шепнула мне девица с обворожительными глазами. — Если только быстро.
До постамента с оружием я шел под прицелом множества глаз и в полной тишине. Хмурого Трубецкого, улыбающегося Потёмкина, озадаченного Осокина. Взгляды были разные, но выражали они лишь три эмоции — удивление, непонимание и насмешку над всем происходящим и надо мной. Похоже, знать ожидала многого, только не этого.
— Не вздумай проиграть! — бросил мне насмешливо осокинский щенок, когда я проходил мимо их взбудораженного семейства.
— Можешь не переживать, Андрей, — вдруг вклинился с радостной улыбкой в наш разговор идущий рядом со мной Воронцов. — Если он проиграет мне, то тебе-то уж и подавно. Убивать я его не буду. Сам с ним разберешься.
На замечание Влада тот лишь опалил его странным взглядом, но согласно кивнул.
— Так и быть!
Проходя мимо стойки с оружием, я также неспешно подхватил свои же джады, которые отправил к Трубецким заблаговременно, и глубоко вдохнул.
Тело наполнилось родной силой духа и через два быстрых движения и выдох спустя ноги коснулись покрытия арены.