Вел Павлов – Последний реанорец. Том III (страница 86)
— И самое главное, — вдруг тихо отозвался Михаил. — За внучек… спасибо. Мы оценили твой жест. Отныне, мы тебе оба обязаны.
Думаю, не стоит им говорить, что руководствовался я не благими намерениями, а только корыстными мотивами на своё светлое будущее.
— Меня не за что благодарить, — пожал я плечами, строя из себя рыцаря в сияющих доспехах. — Всеми виной моя персона, девушки здесь были не причем. Я лишь попытался исправить то, в чем был повинен.
Оба князя мимолётно и понятливо переглянулись и лишь одобрительно мне кивнули.
— В таком случае будь как дома и поправляйся. Прасковья и Алина тебе помогут, — с извечной улыбкой произнес Потёмкин, задорно подмигнув. — Правда, дел у меня после твоей истории прибавиться. К тому же нам с Мишенькой уже интересно, как ты будешь разбираться с Осокиным. Не разочаруй нас. Между нами, — заговорщицки прошептал светлый князь. — Государь к тебе тоже присматривается.
Вот так неожиданность. Уже интересно, хоть и опасно…
А еще через пару мгновений двери моих апартаментов за их спинами тихо закрылись.
Посмотрим, Ясака, как ты теперь попляшешь, хрен трухлявый.
— Докладывай! — громко процедил князь, исподлобья глядя на Белосельцева. — Что известно? Он жив?
— По нашим скромным данным он жив, господин, но сильно пострадал, — кивнул почтительно тот. — Находится в резиденции у Потёмкиных. Нападение хунхузов, как и в прошлый раз. Что, как, зачем и количество нападавших, неизвестно. Удалось лишь узнать, что тот спас обеих боярышень каким-то образом, а после прибыли жандармы. Всё засекречено.
— Анастасия? Её рук дело? — скривился мгновенно князь.
— Не уверен, господин, — с сомнением произнес Павел. — Она редко покидает свои покои, ни с кем не контактировала.
— А Заболоцкий?
— Тут всё мутно. Вы сами знаете, его стихия тьма, и отследить труднее, но вариант допускается.
— Чьих рук дело? — сухо продолжил вопрошать Осокин. — Я слышал, жандармы и Потёмкин всю столицу перевернули с ног на голову, а государь рвет и мечет.
— Всё так и есть, господин, — кивнул начальник службы безопасности, только в следующий момент, тот невольно скривился. — Кто заказал, пока неизвестно, ищем. Но есть одна весьма скверная новость.
— Какая? — нахмурился тотчас князь.
— По нашим неподтвержденным данным ваш сын может остаться калекой. Его даже навещала Оксана Романова, а если обратиться к слухам, что витают по столице, его магический резерв разрушен. Многие рода уже поставили на нём крест.
— Крест, говоришь? Так даже лучше… Меньше конкурентов… — хмыкнул невольно Владимир, после недолгого размышления, с насмешкой глядя в глаза Павла. — Считаешь, Романова прибывала просто так? Не удивлюсь, если сам император отдал ей такой приказ. И думаешь, что по доброте душевной Трубецкой и Потёмкин будут возиться с магическим калекой?
— Он спас их внучек, господин, — усомнился Белосельцев. — Это может быть благодарностью.
— Нееет! — протянул с улыбкой Осокин. — Тут что-то другое. Потёмкин и пальцем не пошевелит просто так, Трубецкой может, а вот он нет. Слишком тесно он связан с государем. Похоже, в скором времени что-то может произойти и у меня уже есть кое-какие догадки на этот счет. А ещё у меня уже есть несколько вариантов действия.
— Поделитесь? — заинтересовано спросил Павел.
— Пока рано, — отчеканил сухо Владимир, осадив собеседника.
— Как скажете, господин, — смиренно отозвался Белосельцев, и над чем-то крепко задумавшись, вновь поднял взгляд на главу. — Но что если парень и вправду калека?
— Вот на этот вопрос ты должен мне ответить к приёму Трубецких! Это твоя работа! — хмуро возразил мужчина подчиненному. — Если это действительно так, то Андрей собственноручно его прикончит. Мусор и отброс роду не нужен. Ведь ни один здравомыслящий глава боярского рода не отдаст свою дочь за бесполезного инвалида.
— А как же кровь столпа и литого, господин? — удивился Павел. — Она же при нём.
— Нет! — рявкнул раздраженно Осокин, приложив кулаком по столу и испепеляя подчиненного взглядом. — Ущербный мне не нужен. Ущербный никому не нужен! Если только обычным родам. Но распылять и дарить свою кровь другим я не намерен. Этот дерзкий щенок будет работать на меня, либо сдохнет. Третьего не дано. Ведь я и так был с ним слишком мягок и моё терпение заканчивается, поэтому на приёме всё и решится…