Вел Павлов – Последний реанорец. Том III (страница 78)
Такой ответ ошеломил и напугал обеих боярышень, но уже мгновение спустя они обе лежали на земле, пока пятеро нападавших пытались пробиться сквозь барьер Захара своей собственной магией.
Трубецкая готова была поклясться, что парень сделал всего лишь один, а пространство раскалилось прямо у него под ногой. Далее же произошло то, что она запомнила на всю свою оставшуюся жизнь.
Сотни, если не тысячи метательных игл из алой молнии, подобно вихрю устремились во все стороны и с каждым шагом Лазарева их число лишь нарастало и те со страшной пробивающей силой стали бомбардировать стихийные щиты хунхузов. Уже в следующий миг ей показалась, что приблизившись к краю своего барьера, парень что-то проговорил. Только рокот грома и треск молнии заглушал все звуки, не то, что голоса.
А после с широкой и кривой ухмылкой Захар просто вонзил громовое копьё в землю, и стоило ему соприкоснуться с поверхностью асфальта, как с неба вдруг ударило несколько десятков обильных разрядов алой молнии.
Перед этим все пять щитов нападавших людей распались под бомбардировкой тысяч игл столпа. Парень метал их просто с запредельной скоростью, выуживая те прямо из пространства, и делал это с таким необычайно спокойным видом, словно занимался подобным всю жизнь. А вонзив копьё в землю, десятки ударов молнии не убили хунхузов, а просто парализовали тех.
Всего за пару секунду пять тел, что бились в невероятных конвульсиях, оказались тотчас на земле, а громогласные крики боли в голосах были настолько громкие, что порой те своими возгласами перебивали рокот грома. От увиденного проняло не только саму Алину, но и если судить по испуганному взгляду Потёмкиной, её также одолевала жуткая паника.
Но сам Захар, словно не слышал этих утробных криков и, вынув из земли копьё, тот с невозмутимым видом медленно зашагал к своим врагам, мимоходом рукой убирая выставленный барьер молнии.
Перед тем как убить первого и второго, Лазарев даже не удосужился бросить на тех взгляд. Орудие, что тащилось следом волоком, просто прошло тела насквозь от головы до пят. Испепеляя и превращая людей в обгорелые ошмётки. Смерть третьего была еще более жалкой, Захар просто и с силой наступил тому на голову, напрочь размозжив её. Четвертый погиб после того, как его хребет превратился в кровавое месиво от слабого прикосновения копья.
Лишь только перед пятым вся магия столпа империи вдруг рассеялась, даже громовое копьё, и тот замедлил свой шаг и слегка пошатнулся, а изо рта и по подбородку заструилась кровь. Но до противника тот дошел с таким же невозмутимым лицом, и присел перед ним на корточки.
— Кто… вас… послал? — дрожащим и затихающим тоном и глубоко закашлявшись, спросил он.
— Можешь меня убить… — прохрипел вдруг хунхуз с насмешливым взглядом, тело которого то и дело продолжалось биться в конвульсиях. — Но ты не получишь ответ… на свой вопрос. Тёмный клан… вечен! А ты всё равно сдохнешь! — с каркающим смехом и надрывно заключил тот.
— Да будет так. Ты сам избрал свою судьбу, падаль… — кивнул слабо Захар, а после с трудом поднявшись, со всей силы наступил на горло мужчины.
До ушей девушек внезапно донеслась очередная порция хрипов, а затем громкий хруст позвонков смешался с нарастающими тихими возгласами, которые стали доноситься со всех сторон и близлежащих усадьб.
Назад парень шагал с превеликим трудом, но преодолеть смог лишь половину пути, а когда обе боярышни, наконец, смогли разглядеть лицо парня, то моментально ужаснулись.
Изо рта и по подбородку, а также частично из глаз и ушей, не переставала течь кровь. Лицо его сейчас походило на сеть кровеносных сосудов, которые были видны сквозь тонкую кожу, а сама кожа человека сейчас была похожа на многовековой пергамент, что готов был рассыпаться в любой момент. Даже от слабого дуновения ветра. На миг им показалась, что перед ними не молодой парень, а сгорбленный и исхудавший тысячелетний старик.
— Их сиятельство… может уже подниматься… — вдруг с кривой ухмылкой проговорил он, и в очередной раз, протяжно закашлявшись тело Лазарева стало заваливаться вперед, а глаза медленно закатились. — Видимо… это… всё! Отвоевался… — в заключение сорвалось с губ парня.