Вел Павлов – Последний реанорец. Том III (страница 102)
— Если вас не затруднит, — попросил я, а Андрей лишь кивнул.
— В таком случае вас, Захар, попрошу на арену. Андрей Владимирович, присоединяйтесь к своему оппоненту, — громко проговорил Трубецкой, указывая на него рукой. — Секундантов прошу подойти ко мне.
Несколько мгновений спустя рядом с нашим арбитром появился до безумия спокойный Осокин, который прошествовал к нему с вальяжным видом, и щеголяющая своим обновлённым платьем Прасковья отделилась от женской компании, среди которой я заприметил Викторию и Алину.
— Причина и условия дуэли? — церемониально вопросил Трубецкой, как можно громче и во всеуслышание.
— Была попрана честь и достоинство рода Решетниковых. Граф Лазарев, как гость, обостривший данный конфликт, выступил миротворцем, — мерным и холодным тоном изрекла Потёмкина. — Магия и сталь. Сдача, либо смерть.
— Подтверждаю, — с равнодушным видом кивнул Осокин, мимолётно взглянув на меня. — Магия и сталь. Сдача, либо смерть.
Можешь так не зыркать на меня, пёс шелудивый! Я помню наш уговор.
— Причина и условия приняты! — также громко выдал Трубецкой над полностью затихшим садом. — Секундантов попрошу вернуться на свои места. Дуэлянты приготовьтесь! Начнёте по моей команде!
Купол только начал формироваться по всей арене и чтобы не терять времени даром я просто прикрыл веки и сосредоточился.
Поглядим, как покажет себя постулат берсерка против магистра первой степени.
— Предсмертные слова будут? — оскалился довольным тоном Андрей. — Или так сдохнешь?
— Неужто пойдешь против приказа папеньки? — не остался я в долгу, даже не думая открывать глаза и судя по его молчанию, я попал в точку.
— Отец это отец, а я это я. У меня может запросто соскользнуть рука. И его гнева я не боюсь, — вдруг продолжил насмехаться этот хрен. — Никто из Осокиных тебя не примет. Нам плевать, что ты столп империи. Ты был третьесортной швалью, такой же швалью останешься и сдохнешь этой же швалью.
Что б меня тавтонский жеребец лягнул! Сдался мне в триста лет ваш род!
— Да будет так, — своей фирменной кривой ухмылкой отозвался я, медленно открывая глаза, в глубине которых стали мерцать те самые разгорающиеся тёмно-алые угли. — Знаешь, для справки скажу. В скором времени твой папаша присоединится к тебе, если не успокоится после сегодняшнего вечера. Если же этого будет мало, то на смерть отправится весь ваш прогнивший род! Знай это!
Лицо Андрея вновь исказила гримаса гнева и ярости, и тот собирался уже что-то ответить, но выкрик Трубецкого не дал ему этого сделать:
— НАЧАЛИ!!!
Почти сразу в уши ворвался уже знакомый треск молнии, в руках у Осокина моментально сформировалось громовое копье, которые было гораздо меньше моего, а следом тот быстро воспользовался защитным телом молнии.
Джады вновь приобрели цвет запёкшийся плоти, моё тело выглядело так, словно было обагрено тёмно-алой кровью, а во внутреннем мире уже мгновение спустя разорвался снаряд невиданной ранее силы. Эфир и дух вновь слились воедино.
— Ты умрешь, калека! — выплюнул зло осокинский щенок. — Сегодня никто тебя не спасет!
Осокин был быстр. Наверное, самый быстрый из всех, с кем мне приходилось сражаться. Как бы то ни было, но свою тщедушную силу рода он использовал мастерски. Причем знатно преуспел в скорости. Секунду спустя уже мне пришлось поспешно уклоняться от нескольких сгустков молнии, которые оторвались от его копья и с молниеносной скоростью рванули в мою сторону.
Действовал я уже по ранее запланированному сценарию. Просто использовал поступь и купол барьера. Да, столкновение атакующих молний и защитного барьера создавало подобие миниатюрных магических взрывов, но покров духа исправно оберегал хозяина.
К тому же Осокин-младший еще и неплохо использовал копьё вкупе со своей скоростью и перемещался по арене почти мгновенно, лишь оставляя после себя заметный след алой молнии. Только вот практически всегда острие и древко громового глефы-копья останавливали мои вездесущие джады.
— И это всё на что способен магистр первой степени?! Сплошное разочарование! — с насмешливой улыбкой сплюнул я, в акробатическом кульбите уклоняясь от увеличивающегося и разрушительного кольца алой молнии, которое вырвалось из копья Осокина и со свистящим звуком, пронеслось по всему пространству немалой арены.