Вел Павлов – Эпоха Опустошителя. Том VIII (страница 70)

— Ты знаешь, как зовут меня, но я не знаю, как зовут тебя, — попытался я увильнуть от её вопроса.

— Моё имя тебе ничего не даст, воспитанник Изувера, — ядовито заметила та. — Оно может принести тебе много проблем.

Похоже, Фронтир не так уж сильно отколот от Альбарры, раз она знает и такое. Или же это…

— Грация поведала обо мне?

— В какой-то мере это можно назвать правдой, — качнула та утвердительно головой, а я тяжело вздохнул и с толикой укора взглянул на удрученную питомицу.

Та всем своим видом выражала раскаяние и тревогу.

— Не стоит винить её, — пригрозила мне нимфа. — Неужели ты считаешь, что Внешние земли не следят за тем, что происходит на Вечном Ристалище? Я наслышана о тебе, Ранкар Хаззак.

Вот же холера! Сейчас обделаюсь от привалившего счастья.

— Вижу, ты не слишком сговорчив.

— Неважно, кто я такой, — поморщился раздраженно я. — Ты не хочешь называть своё имя, а я не стану рассказывать о том, что со мной случилось в прошлом. Мы квиты!

— Неблагодарный хам и редкостный наглец, — фыркнула с холодком женщина.

— Я благодарен за помощь! — спокойно отозвался я, собрав воедино всю свою мягкость. — Но тебе не кажется, что ты хочешь знать слишком много?

— От тебя веет смертью, — повторила невозмутимо та. — Ты отмечен ею вдоль и поперек. Ты должен был умереть давным-давно, но по-прежнему живешь и дышишь. Я лишь хочу понять, как такое возможно? Лишь поэтому я соизволила помочь тебе!

— Живу и дышу, — иронично заметил я, присаживаясь на берег ручья и с теплотой поглаживая Грацию по голове. — Такие слова непозволительная роскошь для такого как я. Хочешь узнать чуть больше о смерти, то обращайся к Танатосу. Поговаривают он спец в этом деле!

— Не произноси при мне имена оберегов! — рассерженно прошипела нимфа, чем несказанно меня удивила, а её аура в прямом смысле стала удушающей. — В моих глазах они не заслуживают тех почестей, которые им оказывают разумные.

Вот так номер. Я уж было подумал, что только горгоны презирают божеств, но на самом деле нет. Подобных хватает.

— Раз ты не хочешь говорит о том, кто такой на самом деле, то расскажи зачем прибыл во Внешние земли? Неужели взял пример со знати и открыл охоту на существ Фронтира? — едко осведомилась женщина. — Посоревноваться захотелось? Тебе мало той крови, что ты пролил?

Проклятье! Какая же она раздражающая!

— Мне нет до дела знати и нет дела до сезона охоты, — сухо отозвался я, невольно поморщившись, но продолжил ласкать Грацию за ухом.

— Тогда для чего ты тут?

— Я здесь, чтобы разобраться с Лияртом Августом. Задолжал он мне кое-чего. Минимум конечность, а максимум жизнь.

Я не смотрел на нимфу, но нутром ощутил, что та удивлена, потому как возникла гнетущая пауза, а затем раздался её заметно смягчившийся голос.

— Что ж, это объясняет почему дом Август собрал такое воинства у входа в запретные земли. Боюсь, ты не сможешь его победить с нынешними силами. Просто погибнешь зря. Оставь это дело для более… способных. Хотя сомневаюсь, что и способные сумеют с ним сладить. Возвращайся обратно на Альбарру, Ранкар Хаззак, и выбрось эти глупости из головы.

Слова собеседницы неприятно огорошили и пошатнули уверенность во всей авантюре, но сдаваться я не намерен. Попросту нет возможности.

— Увы. Но выбора у меня особого нет, — честно признался я, глядя то на питомицу, то на изумрудную воду под ногами. — Либо он сдохнет окончательно, либо мне крышка.

— Что ж, в таком случае это наша последняя встреча, Ранкар Хаззак, — колко заметила нимфа, медленно удаляясь прочь. — Грация зря спасла твою жизнь. Зря притащила тебя к роднику Жизни. Однако, если тебе не дорога собственная жизнь, то не смей тянуть на гибель её.

— Я и не собирался брать Грацию с собой, — с мягкой улыбкой отозвался я, глядя на мурчащую кошку. — Она останется в безопасном месте.

На миг мне показалось, что наша беседа закончилась. По большому счету нам более не о чем было говорить с нимфой. Мало того, что она показалась мне редкой занозой в заднице, так еще и жутко эксцентричной.

Зуб даю, что ей не одна сотня лет.

Вот только прежде, чем покинуть полог тишины, слух уловил последние слова женщины.