Вел Павлов – Эпоха Опустошителя. Том V (страница 11)

«Ранкар, миленький, ну как же так? Вставай…Ты же… ты же не можешь умереть… Я не хочу снова оставаться одна в темноте…»

— РАНКАР! РАНКАР! РАНКАР, ВСТАВАЙ, ИНФЕРНО ТЕБЯ ЗАДЕРИ! НЕУЖЕЛИ ТЫ И ВПРАВДУ ТАК БЕССТЫДНО ПОДОХ? ВСТАВАЙ, ГОВОРЮ! ТЫ ЖЕ СИЛЬНЫЙ! ТЫ ЖЕ НЕ ТАКОЙ, КАК МЫ! ТЫ ЖЕ…

Мириада сраных бед! Да не подох я… вроде бы. А может и подох. Тогда какого беса я…

Довести мысль до конца не получилось, потому как в мерцающей тьме я услышал громкий и ни с чем несравнимый оглушительный треск. Я не знал, что происходит с телом, не знал, что происходит во внутреннем мире, но этот потусторонний хруст я запомнил на всю свою оставшуюся жизнь. Ведь именно тогда Ранкар Хаззак перестал быть даже подобием человека. Именно тогда я понял, что потерял важную часть себя и стал тем, кого в дальнейшем станут опасаться, как чумную болезнь.

Тьма расступилась так же быстро, как и возникла. Точнее мрак был разогнан эссенцией, Жаждой Крови, черным туманом и… Пустотой. Да, как это ни странно, но треск сопровождался вихревым слиянием четырёх потоков энергии, а еще через секунду каким-то неизвестным образом удалось разлепить глаза и увидеть перед лицом оскалившуюся и смердящую пасть какой-то твари, что пыталась меня сожрать.

— Пшли вон… Шавки вонючие…

— Тут ты прав, — почесывая задумчиво затылок буркнул я и вновь покосился на то, что отныне стало моим сердцем. — Крыть и вправду нечем.

— Ты… ты же не лич? — с какой-то опаской спросил Рамас, неотрывно глядя на воронку.

— Если бы я знал ответ, Рам, но кровь циркулирует вроде бы, — неуверенно пробормотал я, а затем присев на корточки, прикрыл глаза и протяжно выдохнул. — Дай мне минуту. Нужно всё обдумать. Проверь там того крикливого хрыча. Я специально его не прикончил.

Казни сущее, Ярвир! Ничего не понимаю. Какого беса я еще жив?

«Ранкар, ты… ты как? — вновь заканючила плаксиво Руна. — Ты… ты точно в порядке?»

Не знаю, малышка. Ни беса не понимаю, что случилось, но вроде бы я не подох. Душком мертвяка не несет. Кровь течет. Даже хрень в груди будто живая и… бьётся как сердце?

Затянулись и полностью зарубцевались лишь края раны от хлыста Анширы. Всё остальное пространство было заполнено пульсирующей черно-алой воронкой с серыми прожилками.

На миг возникла гробовая тишина. Периодически слух улавливал только сопливое хлюпанье спаты и позвякивающие кандалы Рамаса, но следом внезапно раздался панический голос Альяны.

«Ранкар… спустись! Живее! Ты… ты должен это увидеть».

Такой тон девушки не на шутку напугал. Стоило переместиться во внутренний мир, как я тотчас оказался в крепких объятиях Руны, которая и не думала выпускать меня из своих призрачных рук.

— Я… я так испугалась. Я… я думала, что потеряла тебя…

Не знаю почему, но на душе стало в несколько сотен раз теплее.

— Всё в порядке… вроде бы, — поглаживая её по голове, тихо шепнул я. — Умер, а потом воскрес. Подумаешь.

На миг пришлось оглянуться по сторонам в поисках чего-то необычного, но ничего нового я не увидел. Всё тот же сумрак. Цепи в виде печатей. Колонны. И три циркулирующих источника.

— О чем ты говорила? Что именно я должен был увидеть?

— Оглянись, — ошеломлённо выпалила Альяна, поднимая на меня глаза и медленно сделав шаг назад, развела руки в стороны. — Ты разве не видишь?

— Что именно я не…

Однако рот тотчас захлопнулся, и я от накатившего шока вытаращил глаза на солидный промежуток во внутреннем мире. Количество колонн уменьшилось ровно на четыре штуки. Ранее их было восемнадцать. Теперь стало лишь четырнадцать. Но если считать три циркулирующих источника, то печати отныне покрывали лишь одиннадцать пульсирующих столбов, а на пустующих отныне местах можно было рассмотреть исчезающие куски обломков и… Пустоту.

От жуткого осознания я невольно сглотнул и присел там, где стоял, невольно запуская ладони в волосы, а встревоженная Альяна последовав моему примеру, безмолвно присела слева от меня.

— Разрушались колонны. Вот откуда доносился треск, — стал размышлять я вслух, а после скосил взор на воронку. — До конца ничего не понимаю, но четыре заблокированных источника стали жертвой для… этого? Честно сказать, эта дрянь мало чем похожа на сердце. Теперь не знаю радоваться или же огорчаться.