Тата Шах – Шелест моря! (страница 79)

Он накрыл клитор ладонью, впившись зубами в сосок, заставил потянуться за ним. Хотелось крикнуть, чтобы уже завершил начатое, не мучил больше меня, но я покорно приняла его в себя, пытаясь найти ту грань, что поможет справиться со всем самой.

Сквозь вымученный стон достигла слабого отклика, вызвав у мучителя недоумение. Но он пришел в себя быстро, продолжил вбиваться, вызывая слабые потуги моего тела следовать за ним. Он излился с рычанием и накрыл тяжелым телом мое обмякшее и безвольное. Сил ни пошевелиться, ни скинуть с себя его не было, потому отрешенно пыталась дождаться того момента, когда мужчина очнется от сладкой неги, которая вырубила его.

Тяжелое рванное дыхание Михая вторило моему обреченному. Инстинкты подсказывали замереть, отключиться и забыть об этих страшных минутах бессилья, но мое тело не имело сил справиться даже с этой простой задачей.

Отрешенно смотрела на то, как он приходит в себя, восстанавливает дыхание, скатывается с меня, не позаботившись и не прикрыв одеялом. А мог бы и сносить бренное тело невольной спутницы в ванную. Он одевался быстро, не позаботившись и о своей гигиене. Взглянул равнодушно, будто ничего не значу для него, и тихо вышел из комнаты, оставив одну переваривать произошедшее.

Сквозь хриплый кашель рассмеялась ему вслед. Это надо понимать, что на сегодня все завершилось? И он не придет ближайшие пару дней ко мне за своим? А как бы было хорошо, если бы он вновь забыл обо мне надолго. Могла бы успеть прийти в себя, подготовиться к такому повороту тщательней. Хотя кого я обманываю… К такому невозможно подготовиться. Такое невозможно предугадать.

Интересно, что надо сделать, чтобы он засунул свою жестокость куда подальше? Чтобы стал прежним хоть ненадолго? Так не пойдет, я переоценила свои силы, не смогу терпеть равнодушие из раза в раз. Что говорил рыжик? Надо забеременеть, и связь ненадолго исчезнет. Любовно погладила живот. Ведьмам, чтобы забеременеть, необходимо любить мужчину. Смогу ли я так, для дела полюбить на время?

Я чувствовала, как внутри движется кровеносный поток, как в окно бьется жаркий ветер с моря. Ощущала себя разбитой и в то же время наполненной ненавистью. Какая уж тут любовь? Но ведь в первый раз я сдалась с охотой. Там, в подводной пещере, отдалась с нахлынувшей любовью. Пусть навеянной и злой, но могла в тот день во мне зародиться искра жизни? Надежда затлела внутри, чтобы дать шанс на возрождение, запустить призрачную нить жизни бороться. Что я буду делать с этим, подумаю позже, а сейчас это было бы выходом для меня.

Но через некоторое время, почувствовав себя лучше, начав ощущать тело и боль в мышцах, поняла, что пуста. Да мне же придется напиться, чтобы принять желаемое за действительность. Одно радовало — мое тело научилось сопротивляться навязанному воздействию. Через пару недель смогу окончательно отстраняться от чужеродных нитей его дара. Но может понадобиться и все полгода, если вдруг не забеременею.

Как низко я опустилась, мечтаю понести, чтобы уйти от мужчины. Ребенок ни в чем не виноват. А я ведь буду любить именно его, ту крошку, что зародится во мне. И, может, именно эта любовь спасет от падения в бездну.

Как могла подумать, что ревную его? Нет, не люблю и не ревную. Он не заслуживает моих эмоций, даже таких, которые не украсят мой внутренний мир. Пусть только допустит ошибку, и я воспользуюсь ей, чтобы выпутаться из сложной ситуации, чтобы возродиться и продолжить жить без него.

Я засыпала так и не придя окончательно в себя, чтобы уже там дать внутренним резервам организма восстановиться. А завтра будет новый день и новая борьба, которая куда-то да приведет меня.

Глава 19. Смириться и простить

Утро добрым не было. Внизу были слышны голоса. Кто-то без моего ведома вломился в мое уединенное жилище. Размышлять о превратностях судьбы некогда, поэтому резко открыла глаза и подорвалась с кровати, умылась наспех, разгребая щеткой спутанные волосы, и кинулась одеваться.

Уже через несколько минут во всеоружии спускалась по лестнице. Не торопилась, пытаясь понять, кто хозяйничает в моем доме. Хмыкнула, прислушиваясь к громким голосам. А они не таятся, и причина этому довольно банальная.