Тата Шах – Шелест моря! (страница 112)

Он вылетел за дверь, даже не прикрыв ее. Вот это понимаю — задела мужика. А правда-то воспринимается больнее. Он пришел и решил, что я должна помочь понять, истинная ли я ему или нет? А сначала разобраться и не выносить мне мозг не догадался. Но кто я такая, чтобы перечить?

Михай не стремится воспринимать меня как личность. Да для него амина совсем и не человек, а бесплатный придаток. Срочно уезжать! Только потеряв, он поймет, что я для него значу.

Но через миг дверь вылетела с петель, а на меня пошел разъяренный нечеловек. Сжалась, чтобы остаться незамеченной, но маневр не сработал. Он буквально вжал меня в себя, оказавшись рядом. Приподнял над полом, посмотрел обезумевшим взглядом и сдернул платье через низ. Я смотрела, как его кусочки плавно оседают на пол, пытаясь отрешиться от того, что может произойти.

Все повторяется. Он выпустил свой дар, но сразу же заметил, что натолкнулся на сопротивление. Горстка влажного тумана прикрывала меня из последних сил. Мужчина зарычал и приник к губам, сминая их в безумном поцелуе, уносящем разум у него, у меня.

Но он, в отличие от моего податливого тела, обмякшего под напором его безумия, потерял голову не до конца. Почувствовала лишь прохладу ночи и вновь тепло. Разум с трудом воспринимал то, что мы переместились в дом.

Его комната, его кровать и я на темных простынях. Глаза фиксировали отстраненно изменения, и они не радовали. Он перенес меня к себе домой, и теперь я в полной его власти. Безумство прожитых ночей повторяется.

Он вошел в меня, не предупреждая, не подготавливая тело, не подарив ни толики ласки. А я приняла его, потому что он необходим моему израненному телу, нуждающемуся в нем. Думала, что за прошедшие дни избавилась от привязки, но как же ошибалась. Тело предало в который раз.

Я летела в невесомости, получая всего его. Он не церемонился, не стремился касаться нежно. Его руки творили невообразимое, причиняли боль, но и заводили, заставляли молить о продолжении.

В какой-то момент стало казаться, что мое тело никогда уже не испытает наслаждение через нежность и ласку, я поверила в то, что не создана для нежной любви. Только так, грубо, не скрывая своей страсти, и возможно доставлять удовольствие. О нормальном подходе в сексе забывается все чаще. Все реже я сама пытаюсь остановить его.

А ведь он не начал уверять меня в своей ошибке, что между нами возможна та самая истинность, воспетая поэтами. Он лишь попросил дать ему шанс, вновь беря свое. Михай считает меня уже своей собственностью. Зачем объяснение? Зачем утруждать себя ухаживаниями? Это я надумала, это я пыталась ему намекнуть, что так правильно.

И как своевременно он переселил меня в дом, дав надежду. Отсюда сбежать будет намного сложнее. Засыпая истерзанной, но удовлетворенной, дала себе обещание — завтра обязательно ему объясню, что жду от наших отношений, что не согласна на роль амины.

Где-то на задворках сознания забрезжила мысль, вода зашелестела, подтверждая — скажи ему о ребенке, его отношение изменится, он поймет, как много теряет, отрицая вашу связь!

Глава 26 Нереальная любовь

После нежного доброго утра, где были забыты все распри и показания по здоровью, он доказал, что физическая близость благотворно влияет на любой организм. Я тому явное подтверждение. Мои глаза светились от переполнявших эмоций. Если два раза в неделю он будет таким, то я сама начну делать все, чтобы его не упустить.

Послала благодарную улыбку и получила в ответ скромное покашливание.

— Почему ты всегда так не встречаешь меня? Я ведь стараюсь доставить тебе удовольствие.

Хмыкнула, спрятала промелькнувшую грусть. Он действительно не понимает, что делал мне больно.

— Ну, если за твоим игнорированием моих желаний и чувств, а также «беру, потому что мое» хоть иногда будет столько нежности, то и ты будешь получать счастливую женщину по утрам.

Михай не присоединился ко мне в ванной, лишь проводил жадным взглядом мою обнаженную попу. Остальное-то я прикрыла, как могла. Когда вышла, то застала его одетым и причесанным. Вспомнились его растрепанные волосы, которые могли победить на фестивале самых сексуальных мужских образов. Он произнес тихо.