София Куликова – Круиз "Рай среди зимы" (страница 34)

Но Алекса, украдкой наблюдавшего за этой сценой, куда больше интересовало, как поведёт себя Виктория.

Наконец, девушка, тряхнув головой, довезла каталку к столу, затем заняла своё место. Движения её при этом выдавали явную нервозность.

Вопрос к подошедшей к их столу официантке, видимо, не прояснил ситуацию.

К досаде Алекса, сидящие за соседними столами загораживали девушку. Видно было только её спутницу, да и то частично. Поэтому он не видел, как девушка, какое-то время сидевшая неподвижно, не сводя глаз с букета, достала торчавшую в его середине карточку.

Зато увидел, как старшая женщина, выглядывая из-за букета, обратилась к девушке. Получив, по всей видимости, ответ, она пожала плечами, снова обвела вопрошающим взглядом зал и принялась, наконец, за еду.

Интерес Алекса не остался незамеченным для Тимофея. Не задавая, по своему обыкновению, лишних вопросов, он проследил за направлением взгляда друга. И тоже увидел букет. Узнал и сидящих за столом чудаковатых пассажирок. Даже не подозревая о ночной встрече друга со странной незнакомкой, но, памятуя о том, как сильно подействовал на того вчерашний инцидент возле бассейна, Тимофей обо всём (ну, или почти обо всём) догадался. Подобный жест был вполне в духе его друга ― эдакое импульсивное и, в то же время, изящное извинение за беспардонность одного из членов своей команды.

Друзья были далеко не единственными, чьё внимание привлёк сногсшибательный букет. За соседним столиком женщины оживлённо переговаривались, то и дело, поглядывая в сторону возбуждавших всеобщее любопытство пассажирок.

А вот всевидящий Сёма, явившийся позже всех, не заметил ни букета (так как сидел к нему спиной), ни заинтересованности «Номера Первого», иначе можно не сомневаться, что о цветах на столе «мусульманки» услышало бы полресторана. Не переставая без умолку тараторить с Пашей, он проворно расправлялся со сменяющимися на столе блюдами.

Алекс же, утолив первый голод, теперь ел неспешно ― намеренно тянул время, желая дождаться финальной сцены.

Похоже, тянула время и Виктория, видимо, не зная, как поступить с неожиданным презентом.

Теперь, когда ресторан наполовину опустел, Алекс мог видеть их стол.

Девушка наконец поднялась, подошла к своей спутнице, развернула кресло-каталку и покатила её, даже не взглянув на букет.

Алекс разочаровано провожал её взглядом.

Метр, два, пять… Внезапно она остановилась. Вернувшись к столу, резким движением вытащила цветы из вазы. Не обращая внимания на стекавшую с них воду, она сунула букет в руки опешившей пожилой женщины и торопливо повезла каталку к выходу. При этом она сделала большой крюк, возможно, чтобы не проходить мимо стола, за которым сидели Алекс с товарищами.

Алекс был удовлетворён.

После обеда всей компанией отправились на экскурсию по городу, заглянули в музей Колумба, который останавливался здесь по пути в Америку.

А вечером их ждал традиционный еженедельный «капитанский ужин» при свечах.

Узнав, что на «капитанский ужин» туристы приглашаются в вечерних туалетах, Паша, сменявший свои неизменные джинсы только на шорты, поначалу заартачился, не желая, как он выразился, «рядиться в доспехи и удавку». У них с Жекой по этому поводу, как всегда, состоялась бурная полемика. Пришлось сдаться, хотя и со скрипом. Но, увидев в ресторане нарядную публику, блеск драгоценностей в свете горящих на столах свечей, насильно облачённый в костюм и галстук Паша только и смог выдохнуть:

– Ух ты, ё-моё!

– Ну, вот, я же говорил! ― Жека торжествующе взглянул на товарища. ― А ты: «доспехи, удавка…»

И без того прекрасная кухня порадовала пассажиров изысканными деликатесами и бокалом шампанского.

После ужина, несмотря на усталость, снова допоздна зажигали в диско-баре.

– Знаете, ― заявил Паша, прощаясь перед сном со всеми, ― мне такая жизнь начинает нравиться. Даже очень…

На следующее утро все отправились на коралловый риф, опоясывавший главный пляж Лас-Кантерас, на дайвинг.

Переполненные эмоциями после погружений с аквалангами в царство Нептуна (развлечение, к которому большинство приобщились впервые) и плавания в гуще разноцветных и разномастных (от размеров с тюльку до трёхметровых мурен) тропических обитателей океана, вернулись на «Коста Викторию», готовящуюся покинуть остров Гран Канария.