София Куликова – Круиз "Рай среди зимы" (страница 33)

Пройдя ещё несколько кварталов, он добрался до Пасео де Ла Кантерас ― облюбованной туристами пешеходной улицы, пролегающей вдоль трёхкилометрового городского пляжа. Уже на подходе к набережной, ведущей к причалу, он увидел приближавшихся с другой стороны Тимофея с Олегом.

– Простите засранца! Проспал, ― поднял он вверх руки в ответ на приветствие друзей.

– Почему-то меня это не удивляет, ― подмигнул Олег.

– Вообще-то, могли бы за мной зайти, разбудить. Друзья, называется!

– Вообще-то, будь я на твоём месте, я бы убил каждого, кто попытался бы вырвать меня из столь сладких объятий… ― в тон ему парировал Тимофей.

– Вот, вот! Такая женщина… ― согласно закивал Шкаф.

– Вообще-то я имел в виду объятия бога сна Морфея.

– Нет, ребята, я, и вправду, выдохся. А ещё я чертовски хочу есть. Ну, а вы где побывали?

– Мы решили без тебя на экскурсию не ехать, а просто прогуляться. Так что, если не передумал, после обеда можем вместе прокатиться на таком вот симпатичном автобусе, ― Олег указал на красный двухэтажный автобус с открытым верхом, двигавшийся вдоль набережной, ― там можно в наушниках всю экскурсию слушать. Есть даже на русском.

– Я не возражаю, поедем. А где остальные?

Оказалось, что три парочки отправились на знаменитый пляж для серфингистов.

– Даже не верится, что приеду домой и ещё успею покатать на санках свою младшенькую, ― улыбнулся Олег.

Поднявшись на борт, Алекс первым делом заглянул в свою каюту, но Линду в ней не застал. Только смятые простыни на постели напоминали о её недавнем присутствии.

Чёрт! Почему же он не подумал купить цветы Линде?! Нужно будет непременно реабилитироваться ― купить ей цветы и ещё что-нибудь красивое и оригинальное в подарок.

В ресторан Алекс явился одним из первых. На дальнем столике у окна сразу же увидел присланный им букет. Голодный, как зверь, он не стал дожидаться остальных и приступил к закускам, не забывая, однако, поглядывать по сторонам в ожидании прихода той, кому предназначались цветы. Ему было невтерпёж увидеть её реакцию.

И всё равно, как он ни следил, подошедшие товарищи отвлекли его, и Алекс едва не проморгал появление девушки. Заметил он её уже тогда, когда она, следуя, как обычно, молчаливой тенью за креслом-каталкой, преодолела пространство от входных дверей до заветного убежища за столом.

При виде этой скованной невидимыми путами фигуры в несуразном облачении, даже со спины выглядевшей, мягко говоря, не слишком привлекательно, у Алекса снова защемило сердце от жалости.

Теперь он не просто отмечал внешние детали, у него как-то сами собой сложились воедино осколки впечатлений:

«Если бы я не пообщался с нею, я бы точно подумал, что там не всё в порядке с головой. Иначе как объяснить эти кошмарные одеяния, эту унылую обречённость? Ладно бы, где-то там, у себя дома за закрытыми дверями, но здесь, в круизе, куда люди отправляются, чтобы радоваться жизни?! Я же говорил с ней ― человек вполне адекватен, даже с чувством юмора всё в порядке. Нет, здесь дело не в отсутствии вкуса или странностях характера. И мусульманством, как по мне, тут и не пахнет, хотя это многое объяснило бы. Я, конечно, не большой знаток всех этих исламских штучек-дрючек, но она явно не мусульманка. Те и платок (хиджаб, кажется) носят по-другому, и украшений у неё я что-то не заметил. Мусульманка, и без золота?! Да, сегодня многие европейцы и американцы принимают ислам. И тут, на судне полно мусульман. Но, мусульманка ты, не мусульманка, только, отправляясь в круиз, так себя точно не ведут. Откуда эта нелюдимость, это демонстративное неприятие всего и вся? Чёрт! Как ни крути, а девушка, вероятнее всего, больна или имеет серьёзный физический недостаток. Тогда, выходит, весь этот антураж, эти нелепые одеяния, эта диковатость ― не что иное, как упаковка, скорлупа, за которой она прячет свою беду?»

Женщина в каталке первая заметила цветы и, обернувшись к своей спутнице, которая, как всегда, двигалась с низко опущенной головой, что-то ей сказала. Обе с недоумением уставились на букет, размером едва ли не с этот самый стол. Пожилая женщина непроизвольно озиралась, словно ища у окружающих ответ на свой немой вопрос.