Николай Мокров – У чёрта на куличках (страница 3)
– Ты это и ментам рассказал?
– Да. Хотели они меня сначала в дурку отправить. А потом плюнули на это дело. Врачи сказали, у нас таких девать некуда. Ставьте в очередь. На этом всё и закончилось.
– А почему ты заорал, как видео посмотрел?
– Включи его.
Я вынул телефон и поставил видео.
– Останови здесь!
Я нажал на стоп.
– Вот, видишь меня?
– Да.
– А за мной стоит она! Невдалеке.
Схватил я телефон. Стал внимательно рассматривать картинку. Увеличил её. Да, за Геной. Не так далеко, уже стояла ведьма. Ждала своего часа.
– Геннадий, не закончилось всё это для тебя. Я её видел. С недельки три назад подходила она ко мне, про тебя спрашивала…
– Три недели, говоришь?
В глазах у Гены появился страх.
– Да.
– Сегодня – завтра ей идти в магазин.
Я отскочил от стола как ошпаренный.
– Она уже здесь… ведьма смотрит на нас в окошко…
Сделав руку козырьком над глазами, ведьма прилипла к оконному стеклу, внимательно рассматривая находящихся в комнате."
Вещдок* – вещественное доказательство.
У чёрта на куличках
"Стыдно мне, что я в бога верил.
Горько мне, что не верю теперь."
С. Есенин.
Слышал я эту историю, когда под стол пешком ходил. А как оно было на самом деле – не знаю. Дело происходило в тридцатые годы прошлого века. Кто-то может посмеяться над происходившим, а кто-то и задумается…
А до этого небольшой отряд царской армии, состоящий из нижних солдатских чинов и донских казаков, мужественно сражался с английским влиянием в Средней Азии. Но тут – сначала грянула одна революция, затем вторая. Как выбраться из этих мест, никто толком и не знал. На сходе решили временно осесть всем отрядом. Благо речка рядом. Начали возводить дома. Село так и назвали – Солдатское. Распахали поля. Выросли сады. Обзавелись собственной МТС*. Построили завод по переработке сельхозпродукции. Коровник со свинофермой. Две школы. Дом культуры с зимним кинотеатром. Отдельно построили летний кинотеатр. И даже больницу. Времена были тревожные. По окраинам страны вспыхивали войны. Внутри страны появлялись всё новые стройки. Народ перемещался за ними. Пришлых много ходило. Враги чудились то здесь, то там. В такое время опасно было появляться в родных местах. Стали женщины приезжать. Учительницы, врачи, медсестры, доярки, поварихи, швеи. Им бараки с квартирами построили. Семьями обзаводились. Селяне и закоренели на этом месте. Старики больше кляли новую власть, молодёжь приноровилась к ней.
Зимою дни короткие. Быстро стемнело. В одном из домов собралось несколько семей. Никто не помнит – то ли праздник был какой, то ли повод. Было шумно. Детей накормили первыми, и теперь они играли в другой комнате. Взрослые сидели за столом. По всему было видно, что гулянка подходила к концу. Никто никого не слушал. Все громко кричали, перебивая друг друга. Иногда кто-нибудь из детей подбегал к столу и просил поесть или попить. Женщины быстренько выполняли желание и спроваживали ребёнка назад. Неожиданно разговор зашёл о Боге. Казаки расшумелись. И главная тема была – существует Бог или нет. И почему Бог такой? Почему они, с малолетства, из поколения в поколение, преклонялись перед ним. А он отвернулся от них. Бросил на произвол судьбы. Споры становились всё ожесточённее, и женщины начали уборку со столов – пора заканчивать вечеринку. Попрятали водку и вино. Выдали гармонь. После тоста на посошок поднесли чай.
Устав от посиделок, вся эта шумная компания начала вываливаться на улицу. Взрослые встали в кружок, дожидаясь тех, кто ещё не вышел. Дети бегали вокруг них. Двое селян никак не могли успокоиться, и всё доказывали друг другу своё. Вышли последние. Одна из женщин одёрнула гармониста за рукав. Он прервал разговор, посмотрел на неё. И заиграл на баяне. Вся толпа пошла со двора на дорогу. Начал моросить небольшой снег. Растянулись колонной. Первые шли с гармонистом пели песни. Плясали и веселились. Шедшие за ними, переговаривались. Стайка детей бегала друг за другом. Скоро они подрастут и отправятся защищать от невиданного механического чудовища свои бывшие родные земли – на Дон, где жили их старшие поколения. У поворота остановились. Гармонист заиграл ещё раз. Стали прощаться. Разделились на две группы. Одна, меньшая, стала возвращаться, вторая пошла дальше. Детей пришлось окрикивать. Так как они не хотели делиться.