Максим Волжский – Я не люблю убивать.Часть 3 (страница 15)
Потом в квартире послышался шорох.
Глава 4
– Я из милиции. Есть кто дома? – спросил он.
Ему не ответили.
Сеня втянул ноздрями воздух, который показался сырым и затхлым. Пахло прогнившим картофелем. На полу в коридоре разбросаны вещи: халат, пальто, чулки, женские кофты и сарафаны комком, словно всё перерыли воры.
Семён прошёл в комнату, в которой тоже был несусветный бардак.
Кровать вывернута наизнанку. Пуховый матрас был разодран. Одеяло и дырявые подушки валялись на полу. Кругом был полный разгром, перья из подушки летали в пространстве, под ногами хлюпали мелкие лужи, и только трёхстворчатый шкаф оказался закрыт. А это весьма странно, когда всё вокруг кувырком.
Он подошёл к шкафу и приоткрыл дверцу.
Внизу возле старого чемодана, подогнув под себя ноги, сидела девочка лет десяти.
– Здравствуй, милая, – боясь спугнуть ребёнка, сказал Семён.
Девочка замерла. Даже не хлопала ресницами. Взгляд её был прямым и удивлённым.
Сеня отчего-то подумал, что она уже мёртвая, и кто-то специально срезал ей веки, чтобы глаза были всегда открыты. Но девчонку выдавали тонкие пальчики, которыми она шевелила, будто музицировала на невидимом детском пианино.
Сеня распахнул вторую дверь. Затем присел и улыбнулся.
– Тебя как звать? Ты младшая сестра Анечки? – спросил он.
Девчонка молчала, перебирая пальчиками с грязными ногтями, и глотала слюну.
Теперь она напоминала пучеглазую паучиху, плетущую липкие сети. Сеня где-то читал, что паучихи после спаривания пожирают своего возлюбленного. Но девочка была ещё неполовозрелой крохой. У неё не может быть любовника. И разве она способна сожрать крепкого молодого милиционера?
– Послушай меня, детка… Я не сделаю тебе ничего плохого. Я из милиции. Я ищу твою старшую сестру Анечку. Это ведь квартира Зайцевых?
Сеня широко улыбнулся и протянул вперёд руку. Хотел помочь малышке выбраться из шкафа, но девочка неестественно широко раскрыла рот, вытянула шею и зашипела, как большая кошка.
Есть такие игры, когда дети подражают животным, представляя себя котиками, собачками или медвежатами. И в целом эти игры, казалось бы, безобидны. Но девочка вовсе не играла в странные игры. Она бросилась Семёну в лицо, вцепившись какими-то не детскими и большими зубами в щёку. А её тоненькие пальцы сбили фуражку и притянули его к себе за волосы.
Сеня хотел оттолкнуть её, но девочка оказалась невероятно сильной. Она грызла его лицо, вырывала волосы и хрипела нечеловеческим голосом.
Тогда Семён понял, что это была уже не живая девочка – это была настоящая тварь, с клыками и холодным дыханием. Ей место в мертвецкой или даже на испепеляющем костре. Её нужно сжечь, как средневековую ведьму, и прочесть «Отче наш».
Рука его не дрожала, хотя не каждый день лицо раздирает вампир. Сеня достал из кобуры пистолет и выстрелил в новоявленную тварь, куда-то в живот и в грудь – ровно два раза.
На внутреннюю стенку шкафа брызнула чёрная кровь. И хватка твари сразу ослабла. Пальцы её уже не были такими цепкими, и зубы перестали кусать его щёку.
Сеня толкнул тело, которое легковесной тушкой упало обратно в шкаф и будто окаменело.
В комнате было сумеречно, но Семён разглядел две приличные дырки: одну – на животе, другую – на груди. Лицо девочки стало безобразным. Большие глаза налились красным, изо рта торчали два длинных клыка, руки были вытянуты, но пальцы уже не плели паутину.
«Попал в самое сердце гадине», – подумал Семён, потрогав свой подбородок.
На его грудь капала кровь.
Сеня проверил глаза…
Вроде бы целы.