Максим Волжский – Трилогия «Планета свиней» (страница 76)

– Нет, братцы, так дело не пойдёт, – набравшись храбрости, сказал Федот. – Мне, товарищи, нужен старший от вас – кто способен решить разногласия. Иначе, товарищи, мы зайдём в самый глухой угол, из которого выхода – увы, уже не найти.

– Здеся, сейчас главней меня никого нету, – улыбнулся Чуки, и его бивни грозно подпрыгнули. – Шёл бы ты отсюда, дядя, пока мы в тебе дырок не наделали. А если вздумаешь впасть в «ярость», то я точно стрельну. У меня патронов от «Калаша» много. Для тебя ничего не жалко.

Впервые Федоту угрожала свинья. Человек, впавший в «ярость», может разорвать всех троих переговорщиков – без труда и смущения. Конечно, утром впавшему в «ярость» будет нехорошо или даже совсем худо. Но разве можно сравнить последствия: кабаны превратятся в остывшие трупы, а человек отделается дремотой под душем и дурным настроением, которое всего-то нужно переждать, как похмелье.

– Вы совершаете ошибку, товарищи, – не сдавался Федот. – Я прошу вас, сознайтесь – с какой целью осаждаете дворец государя и зачем угрожаете его великой власти? Вы должны ответить мне, если уж вышли говорить. Потому что я не могу вернуться к князю, не узнав конечную вашу цель. Говорите, товарищи, почему взбунтовалась армия, что вы хотите?

Майор Чуки весело хрюкнул, передёрнул затвор автомата и важно сказал:

– Видал, что у нас есть? Мы теперь вооружены настоящими «Калашами», мы теперь главные в этом мире и хотим освободить планету свиней от всех врагов. И обязательно освободим – дай только время!

Все кабаны рассмеялись, а капитан Сыч добавил:

– А ещё у нас миномёты есть. Целая батарея. Если что случись, мы разбомбим вашу крепость, как китайские взорвали наш склад с тушёнкой… Верь не верь, советник, но мне просто не терпится пострелять из миномёта. Мне интересно наблюдать, как артиллерия работает. Я на своей шкуре испытал дождь из осколков. Хочешь, и тебе покажу?

Батальон майора Чуки был вооружён не только автоматами «Калашникова», но и миномётами 120-го калибра; плюс в арсенале полный грузовик боеприпасов. Да они полцентра разнесут в труху, дай им волю!

Но откуда у них столько оружия? И кто, чёрт возьми, организовал этот нешуточный бунт?

– Советник, тебе пора во дворец. Ты рацию только возьми, – передал новенькую запечатанную картонную коробку майор Чуки. – Ты отдай аппарат своему хозяину, и скоро на рацию позвонит кому надо, и разъяснит наши требования. Сами мы не уполномочены вести диалог. Мы лишь солдаты, которые  умеют метко стрелять и не боятся смерти.

Глава 19. Шалайина любовь, и впавшие в «ярость».

Время к полуночи. «Молоко» оккупировали повстанцы, превратив кабак в штаб. Сдвинув шесть столов, кабаны разложили подробную карту Якутска и сгрудились в кучу, изучая детальный план восстания.

Генерал Щерба, два барона и больше десятка офицеров среднего звена бурно обсуждали грядущую ночь. Шалайя принимала активное участие в руководстве бунтом. Она держалась возле Щербы, поскольку знала, что за отставным генералом надо присматривать.

– Прекрасный план, товарищи! План грамотный, точный и без изъяна! – нахваливал карту барон Клещ. – Здесь прописан каждый шаг – даже время и место нарисовали, куда и когда должны выдвигаться батальоны. Неужели, товарищ генерал, это ваших лап дело? Вы сами чертили стрелочки и продумывали каждый штрих?

Щерба важно хрюкнул, почесал подбородок и гордо ответил:

– Да, Клещ, это сделал я… Ночами не спал. Мне было непросто, но я справился. Ты ведь знаешь мою натуру: люблю поработать в одно рыло.

Но генерал, мягко говоря, лукавил, поскольку никакого отношения к разработке восстания не имел. Рисунки на тетрадных листках – это всё, на что сподобился Щерба, обозначив кривыми фигурами штурмующие бригады, а посередине изобразив литеру «Д», означающую дворец князя Витольда первого.

Генерал врал нарочно, поскольку карту ему вручила Шалайя. Она заставила Щербу показать уже готовый сценарий бунта, созданный им лично, а когда рассмотрела бессмысленные каракули, то сразу же смыла лист в унитаз. После чего развернула рулон, принесённый с собой, и продемонстрировала настоящий, профессиональный план, который действительно был без изъяна.