Максим Волжский – Сборник рассказов (страница 29)

К Анюте были двоякие чувства. Запираясь в ванной, Глеб трогал себя ниже живота, представляя именно её. В мечтах он подкрадывался к ней сзади, а сестра испуганно оборачивалась, но видя лицо брата, гладила его по щеке; а он дёргал в воде рукой, пока не выгнется тело, и семя не выскочит на свободу.

Неделю назад Глеб получил на электронную почту поразительное письмо – подписанное «От сестры». Но он сразу сообразил, что Анюта к сообщению вовсе не причастна. В письме было много удивительных смыслов и слов: о том, что его настоящая фамилия Смирнов, о том, как погиб его родной отец, за несколько дней до смерти, убив свою жену и мать полуторагодовалого мальчика, которого звали Глеб.

Он не поверил. Письмо казалось бредом. Но подсказки в тексте и вездесущий интернет, помогли докопаться до истины.

Тот, кто отправил послание, отлично знал о случившемся в прошлом. Этот кто-то попал точно в цель, зародив в юноше необузданную бурю эмоций, пробудив в нём сына маниакального отца.

Тринадцатого мая в 9:05 он вернулся в квартиру на шестом этаже, застав бабушку на кухне за готовкой пирога. Глеб подошёл к ней тихо сзади и хладнокровно воткнул нож в печень.

Татьяна Николаевна умерла мгновенно. Кровь, брызнувшую из раны, Глеб вытирал с пола салфетками. Тело он завернул в обмоточную плёнку, в которую обычно упаковывают чемоданы или детали сборной мебели. Юноша обмотал пожилую женщину, как паук муху – с одним лишь отличием, что паук упаковывает ещё живую жертву, а Татьяна Николаевна была уже мертва.

Далее кокон с бабушкой он перетащил в кладовую, решив соорудить там склеп для тех, кто воспитал его, кто вырастил. Оставив труп в темноте, прошёл на кухню, налил кофе с молоком, перекусил сырниками, макая их в варенье, приготовленное добрыми руками старушки и, включив телевизор, ожидал, когда вернётся его сестра.

Анюта вышла из дому раньше брата, но Глеб всё предусмотрел, незаметно вытащив из её сумочки телефон. Сестра непременно вернётся за телефоном и совсем скоро, поскольку, как можно существовать юной девушке без любовных сообщений, даже на паре в институте. Ведь все парни влюблены в старшую сестру по уши, потому что она очень красивая, желанная, сексуальная, но только не для Глеба. Для Глеба Анютка грязная шлюха – и непонятна, как китайский иероглиф.

– Ты вернулась? – поинтересовался Глеб.

– Телефон дома оставила, – раздевалась Анюта; она скинула обувь, прошла на кухню. – Ты почему не в школе? И где бабуля?

Анюта тоже схватила сырник, окуная его в варенье. Она быстро жевала, смотрела в окно, вспоминая, куда могла сунуть свой телефон.

– Телефон у меня, сестричка. А бабушка в кладовке лежит. Потому что я убил старуху, – с улыбкой сказал Глеб и, подойдя со спины, буднично перерезал девушке горло, словно проделывал такую работу в тысячный раз.

Кровь хлестала на грудь. Анюта широко открывала рот и негромко хрипела, но совсем не могла говорить. Она только хлопала глазами и зачем-то натягивала на голову капюшон, будто хотела спрятаться под ним, словно он может спасти.

Глеб хорошо знал, на что способна Анюта. Если она поймёт, что грозит ей смертельная опасность, то будет упорно сопротивляться, а ему тратить силы никак нельзя. Силы ещё пригодятся, чтобы справиться с отцом. Потому действовать нужно было решительно, не оставив девчонке шанса. Он посмотрел в её испуганные глаза и нанёс ещё пять ударов в живот, добивая сестру.

Всё было кончено. Анюта лежала на спине в луже крови.

Бросая на пол салфетки, Глеб почувствовал возбуждение. Хотелось скинуть штаны – и с неё, и с себя… Но он придерживался плана.

«Потом я её… потом!» – судорожно думал Глеб.

Второй труп он тоже обмотал плёнкой. Получалось уже ловчее, словно всю жизнь упаковывал мертвецов, чтобы складывать их в склепе… Один оборот, второй и вот уже не видно глаз и не болтается челюсть. Ещё поворот, ещё пару мотков, и кровь уже не сочится на пол. Кровь собирается под плёнкой и быстро сохнет. Это так удобно.

Глеб остановился у кладовки и облизал нож.

Кровь сестры показалась безвкусной, а вот у его отца, у Смирнова Андрея – кровь была совсем другой, – и это не миф, это непреложный факт! «У моего настоящего папы кровь как кипящая рыжая ртуть. Ей можно отравиться, если попробовать на язык. У неё особый вкус, и по-другому не может быть! – затаскивая остывающее тело в кладовку, размышлял Глеб. – Потому что мой отец был сильный, как дикий лев. И я тоже под стать отцу…»