Максим Волжский – Когда-то был Апрель (страница 62)

Апрель лукаво подмигнул Светлому.

— Знаешь, как угодить…

— Время нынче такое, — ответил инопланетный гигант.

— Где бы умыться, хозяюшка? — спросил Пётр. — Чумазые мы, как бесята.

— Во дворе, солдатики, за мной идите...

Казаки и Прасковья Егоровна вышли на улицу. Собравшегося вслед за ними Апреля, остановил Горд.

— Быстро поужинаем и назад к обозу, — шепнул пришелец, — а служивые пусть отдыхают в избе. Уразумел?

— Понял я, — кивнул Апрель.

Комната, в которой накрывался стол, оказалась просторна. В ней с лёгкостью можно расположить ещё с пяток человек. Трое казаков ловили запахи продуктов. Проведя целый день без еды, они проголодались и теперь с жадностью наблюдали за хлопотами хозяйки.

Неслышно, почти воздушно из-за шторки, прикрывающей вход в отдельные покои, вышла девушка — молодая и очень красивая. Это была дочь Прасковьи Егоровны — Люба.

— А вот и дочурка моя, — приветствовал Горд красавицу. — Здравствуй, Любушка.

— Доброго вечера, — опустив глаза, скромничала девушка.

Казаки и Апрель привстали, наперебой поздоровались.

Длинный до пят сарафан скрывал от мужских глаз девичьи формы, но только не от донских молодцов. Казачки оживились. Прочитав нехитрый замысел своих ребят, Пётр показал костистый кулак парням, предупреждая их о нецелесообразности данного поведения.

Русоволосая Люба невесомо порхнула мимо мужчин, подошла к матери и принялась помогать по хозяйству. Расставляя тарелки, она косилась на русского офицера и, не умея скрывать свои чувства, мгновенно залилась краской. Её порозовевшие щёчки даже в свете свечи хорошо видны на прелестном личике.

Апрель отреагировал сдержанно. Он посмотрел на Горда, пальцем постучав по запястью, где люди двадцать первого века носят часы.

Громила еле заметно кивнул.

После нехитрых приготовлений на столе появилась пареная репа, мелко нарезанная капуста, блюдо с кусочками варёной курятины и хлеб.

Заметив, с каким аппетитом наворачивают казаки, Прасковья встала со скамьи.

— Я сейчас, — сказала она и вышла из комнаты.

Через минуту хозяйка вернулась, неся стеклянную бутыль с мутной жидкостью.

— Это вам, ребята.

— Вот это мы уважаем! — обрадовались казаки.

— Балуете нас, Прасковья Егоровна, — заулыбался Горд. — Ну, ладно, я тоже кружечку пропущу.

Апрель с нескрываемым интересом разглядывал гиганта.

— Ничто человеческое нам не чуждо, друг мой, — ответил на безмолвный вопрос Светлый. Он поднял наполненную до краёв кружку и, встав во весь свой громадный рост, произнёс тост: — Выпьем, господа казаки — за победу русского оружия!

— Ура! Ура! Ура! — хором ответили молодцы.

Апрель поднял чарку и троекратное «ура» также сорвалось с его уст.

Все мужчины, следуя традиции, выпили до дна.

У Прасковьи Егоровны на глазах появились слёзы. Её муж погиб, когда дочери исполнилось всего три года. Другого супружника Прасковья не нашла или не хотела искать. Так и осталась она вдовой, живя с единственной дочерью.