Максим Волжский – Когда-то был Апрель (страница 48)

Раздался шум, звук которого ещё никогда не приходилось слышать Апрелю. Страшный удар, пронзительный, звонкий писк хищника и чёрные перья ворона посыпались точно на голову малыша. Мальчик испугался и стал кричать ещё громче.

Подбежавшая на плач мама, подняла Апреля и прижала к груди. Папа стоял рядом, ловя в воздухе маслянистый пух. Взглянув на руки, отец увидел, что перья в крови. Он достал платок и, вытирая красные пальцы, посмотрел на жену.

— Что это было? — обнимая напуганного ребёнка, спросила мама Апреля.

— Я видел, как ворона схватила хищная птица. Она сбила его прямо на лету. Я, конечно, не орнитолог, но, по-моему — это был беркут.

— Беркут? — спросила мама.

— Да. Это беркут, — подтвердил отец.

Глава 15

Глава 15

— Вставай, мил человек. Утро уже, — толкал в плечо спящего воина отец Александр.

Беркут дремал всего три часа. Этого времени достаточно, чтобы отдохнуть и увидеть во сне родных. Прошли долгие годы, а он всё ещё хранил в сердце любовь к прошлой жизни.

— Доброе утро, батюшка, — потянулся Беркут, оглядывая свод кирпичной кельи с округлым сводом.

— Смотрю на тебя, и радость наполняет мою душу. У тебя всегда прекрасное настроение, солдатик. Как тебе удаётся оставаться таким приветливым? — улыбнулся в седую бороду старец.

— Обычно я суров и зол, как пёс на цепи, — пошутил Беркут, а потом спросил: — Что-нибудь слышно о моих братьях?

— В трапезной они. Отдыхают, — ответил батюшка.

Настоятель мужского монастыря, Отец Александр — в иерархии православной церкви дослужился до звания игумена. Как человек божий он никогда не держал в руках оружия и всю свою жизнь подарил люду православному. В свободное время батюшка занимался живописью, расписывал своды и стены обители, изображая библейские сценки. Встав сегодня до зари, он раскрашивал незаконченные рисунки. Его руки были испачканы краской, глаза искрили верой.

Пряча пальцы в просторных отворотах рясы, святой отец спросил:

— Ответишь на мой вопрос, пока есть минутка?

Беркут только кивнул.

Батюшка сделал паузу, задав совсем короткий вопрос:

— Ты крещёный?

— Моя бабушка говорила, что да. Крестили маленьким, как обычного человека.

— Как обычного человека… — повторил настоятель монастыря и, заметно смущаясь, продолжил: — Я видел, как от твоего друга, которого зовут Веттер — отскакивают пули. Видел это собственными глазами. Он закрыл телом молодого стрельца. Твой друг весь бой оберегал юношу. Несколько раз прикрывал собой, спасая тому жизнь. А тебе Беркут в голову попал увесистый кусок кирпича. От взрыва разнесло стену, и огромные камни разлетелись в разные стороны. Тот, что попал тебе в затылок, мог убить и быка. Беркут, ты и твои братья — ангелы?

— Отец Александр, вы и мы… вершим общее дело. Вы по-своему, а мы, как умеем. Я не обычный, но всё-таки человек. Моих друзей можно назвать ангелами. Но, знаете, они гораздо больше, чем божественные хранители.

Батюшка задумался, вздохнул и перекрестился.

— Крепче божественной охраны ничего нет… Народ предан вам. Защитников крепости всего человек двести, а поляков тысячи. Но вера сильнее стали и пороха. Бог даст, мы выстоим. С вашей помощью. Вы хорошие командиры.

— Творец всемогущ, — поддержал Беркут.

— Да-да, конечно. Ну что ж, мне надо идти к раненым. Одному стрельцу совсем худо, — попрощался старик.

Приютив крестьян, монастырь взял обязательства помогать несчастным. Монахи делились последним, что было в истощившихся запасах. Война, достучавшаяся до ворот божьей обители, изменила жизнь не только настоятеля, но и всей церковной братии. Боль и страдания народа призывали даже монахов взяться за оружие. Рядом со стрельцами и ополчением два монаха и пяток прислужников сражались с осаждавшими крепость поляками.

Сам настоятель монастыря без устали заботился о посадском люде. В небольшом лазарете, где уже не хватало места для раненых, он помогал искалеченным войной. Святой отец не только спасал молитвой, он обрабатывал раны, стирал бельё и работал на кухне.

***