Максим Волжский – Когда-то был Апрель (страница 14)
Тёмные колонисты вели нескончаемую войну между собой. Радость временных побед, сменялась озлобленностью от чувствительных поражений. Воюющие племена увязли в ненависти и страданиях, совсем позабыв, для чего их доставили на планету. Они воевали, убивали, погибали сами и возрождались, но не выполняли главную миссию, — и потому у потомков славов зародилась надежда выжить.
Разноголосый Тёмный десант заставил славов бросить обжитые места и отправиться в глухие края, усыпанные снегом. Укрывшись в лесах, правнуки первых поселенцев строили новые города. Жили они мирно и незаметно, не вступая в контакт с вечно претендующими на лидерство народами. Измученные войной племена, живущие по соседству, следуя инстинкту самосохранения, тянулись к светловолосому племени. Так на Земле зародился новый народ, расселившийся на снежном одеяле необозримых просторов в северной части планеты. Людей этого народа называли — русами.
Глава 5
Глава 5
Апрель нажал на кнопку звонка, после чего дверь открылась. Широкой улыбкой Апреля встретил невысокий, седовласый, худощавый человек лет семидесяти пяти, вовсе не напоминающий древнюю развалину.
Чтобы придать встрече торжественный вид, Матвей Сергеевич облачился в чёрный костюм, белоснежную рубашку и стильную бабочку. Его взгляд, чуть помутневших от возраста глаз, излучал приветливые нотки: немного наигранно минорные нотки, слегка преувеличенно триумфальные, но старик почти не фальшивил. Он действительно любил парня с нижнего этажа и хотел подарить ему тёплый, незабываемый вечер — и неподдельная радость читалась на его открытом лице.
Лёгким реверансом из давно ушедшего прошлого Матвей Сергеевич предложил ночному гостю пройти в дом.
— Мой мальчик, я заждался тебя, — радостно приветствовал сосед.
— Разрешите? — показал бутылку коньяка Апрель.
— Заходи скорее. Спрашиваешь ещё! — пропускал молодого юбиляра Матвей Сергеевич. — Лучше поздно, чем никогда. Ты человек слова — обещал навестить старика, значит, что?
— Значит, меня ждёт знаменитая закуска от господина Фирсова, — улыбаясь, ответил Апрель.
Матвей Сергеевич рассмеялся. Что-то радостно бормоча под нос, он хлопнул по плечу парня, а сам отправился на кухню.
Апрель прошёл в просторную комнату и присел в хорошо знакомое кресло. Рядом стоял невысокий столик из красного дерева с изящными резными ножками в виде расправивших крылья лебедей. Погладив заострённые клювики пернатых, Апрель Старцев откинулся на мягкую спинку и, наслаждаясь тишиной, наконец-то, расслабился. Немного устав от клубной тусовки, он прикрыл глаза. Квартира пожилого соседа ему напоминала о добрых школьных годах. Здесь он чувствовал себя уютно и защищённым.
Трёхкомнатная квартира Матвея Фирсова напоминала тайный музей, доступ в который имели лишь избранные ценители. Все комнаты были просторными с высокими потолками. Окна во всех комнатах завешаны плотными шторами. Всюду массивная мебель: стулья с яркой обивкой, дореволюционный сервант, люстры из хрусталя, кресла, полочки, диваны, диванчики и тиканье разнообразных больших и маленьких часов. Атмосфера в квартире была пропитана сказочной стариной и изяществом. Ещё юношей Апрель часами рассматривал замысловатые предметы. Со стен корчили страшные рожи экзотические маски. Статуэтки идолов ровными рядами на комоде, надували щёки и шептали магические заклинания. Апрель замечал в этих предметах нечто большее, чем видят даже самые скрупулёзные собиратели. Конечно, опытные коллекционеры знают цену таким вещам и даже истории и мифы, посвящённые древним экспонатам, но Апрель чувствовал их особенно. Не произнося ни слова, он разговаривал с ними, будто знал их когда-то в прошлом, словно все эти предметы, может быть, не всегда добрые, но очень старые знакомые.
С кухни слышался скрип открывающихся дверок вековой мебели и звон вынимаемой с полок посуды. Приобретённая за долгие годы поварская хватка холостяка позволила господину Фирсову быстро расправиться с заранее приготовленными продуктами. Заходя в комнату с подносом, на котором расположились колбаска, ломтики тонко нарезанного лимона, заплесневелый сыр и Бородинский хлеб — он, как заправский официант, невзирая на свой уже недетский возраст, лихо маневрировал среди резной мебели.