Максим Волжский – Девяностые. Охота на Колючего маньяка (страница 27)
Они встретились в одном из кафе на окраине.
Робин казался парнем, окутанным ореолом загадочности. От него исходила какая-то невероятно решительная уверенность, спокойствие и вера в неизбежность божественной судьбы. Этот Робин ничего не просил у Димы Мэра и даже не настаивал на вознаграждении, но поставил одно обязательное условие: он хотел видеть тело погибшей Марины и остаться с ней наедине. Просьба была более чем странной. Но несчастному отцу ничего не оставалось, как договориться с соответствующими людьми и отвести парня в морг.
Робин просидел в одиночестве у тела Марины более часа. Затем он исчез. То ли Робин ходил сквозь стены, то ли растворился в воздухе – никто не заметил, куда он пропал. Но ближе к обеду Робин позвонил Мэру и сообщил точное место, где сейчас находилась его дочь.
Её удерживали в бывшем разрушенном пионерском лагере в лесу у замершего озера – вдали от трассы, где сохранилось электричество. И Дима, конечно, поверил. Он не мог не поверить, когда называется точное местонахождение его дочери, причём живой дочери.
В бывший пионерский лагерь выехало больше пятидесяти парней. Возглавлял операцию сам Серый.
И каково же было удивление пацанов "южной" бригады, когда в полуразрушенном бараке они нашли привязанную к железной койке Ларису Горшкову и ещё двух парней, которые были пьяны и безмятежно спали отдельно.
Девчонка была спасена. Её сразу госпитализировали в одно из медицинских учреждений Москвы. А с двумя садистами, которые неделю насиловали Ларису, разговор был особый.
Кто-то говорил, что эти два урода трахали друг друга несколько дней. Ходили слухи, что они отгрызли друг другу яйца, а затем разжевали их и проглотили вместо еды… Что стало с убийцами и насильниками, подлинно неизвестно. Где они захоронены, знали только два бойца и сам Дима Мэр. Даже Виноградский-младший отказывался впрягаться в процесс справедливого возмездия… Ну а странный Робин действительно оказался весьма странным субъектом, потому что заработанные им тридцать тысяч долларов он передал семье замученной Марины.
На том пацаны с Робином и разошлись…
…Доктор допил апельсиновый фреш, поставил стакан на стол и подумал о жене и сыне, которому в этом году исполнится три года.
– Я тоже за своего Родиона переживаю, – сказал он. – Не дай бог!
– Тьфу-тьфу-тьфу, брат, – постучал костяшками пальцев по деревянной столешнице Серый, тоже вспомнив свою жену и пятилетнюю дочь.
Они молчали и смотрели, как работают официантки.
Две из них были высокие, стройные, симпатичные. Одна, по имени Ольга, пару-тройку раз уединялась с Доктором в подсобке, со второй, которую звали Надежда, Серый встречался в номерах гостиничного комплекса «Викинг» – и даже дарил ей подарки… Администратору, Леночке Киселёвой, братья интим не предлагали. Потому она и была вечно озлобленной сучкой. Хотя однажды Гусь, выпив неприлично много, отодрал толстую официантку на кухне, где-то между холодильником и разделочным столом. Гусь об этом эпизоде на утро забыл и вряд ли когда уже вспомнит, а вот Леночка до сих пор испытывала сексуальное влечение, желая повторить трепетный опыт и непременно на кухне.
***
Я вышел из ресторана «Юг», оценивая на удовлетворительно свою встречу с королями нашего города. Именно королями, потому что Виноградские считали себя настоящими хозяевами с детства знакомых мне улиц.
На то были свои причины. Даже мэр города со своими секретаршами, начальниками милиции, прокурорами и юристами принадлежал этим двоим безраздельно; но я всё-таки думал иначе. Для меня они никакие не короли. Братья хотели казаться сильными и уверенными в себе, но тряслись от одной мысли, что маньяк, убивающий братву, которого я сам называл Колючим, – в любой момент может добраться до любого из них.
Колючий маньяк знал своё дело. И теперь мне понятно, зачем он убил двоюродного брата Гуся. Он запугивал братву, сообщая, что от меня не скрыться, что я достану каждого из вас и буду убивать даже ваших близких… Я чувствовал этого парня. И я был уверен, что он работает в одиночку.
Но как бы я не относился к Колючему, я всё-таки подписался его найти. Я проникался к нему уважением, но всё равно искал его следы. А также я называл его маньяком, потому что сегодня он режет братву, а завтра… Кто знает, за кого он возьмётся завтра…