Максим Волжский – Девяностые. Охота на Колючего маньяка (страница 23)

– Да, – принял вызов Виноградский-старший.

Он слушал, а в конце сказал: "Понял тебя. Заходи".

Потом Доктор отключил телефон, посмотрел на Гуся и сказал:

– Встреть Ларина на служебном. Но за стол не веди.

Гусь кивнул и быстрой походкой отравился уже известным мне путём: через кухню на выход из ресторана.

– Робин, ты смотрел "Улицу разбитых фонарей"? – поинтересовался Серый.

– Видел все четыре части, – кивнул я.

Виноградские почему-то заулыбались.

– Капитана Ларина помнишь? – снова спросил Серый.

Это фильм был свеженький. Не сказать, чтобы кино было шедевральное, но народу нравилось. Люди смотрели сериал на кассетах. Мне, кстати, Юрец Лаптев притащил две кассеты с уже потрёпанным изображением. Но фильм зашёл. И капитана Ларина я запомнил.

– Честный мент – большая редкость, – сказал я утвердительно.

– А наш капитан Ларин, сука, другой мент! – заржал Серый. – Наш Ларин – нечестный!

Старший Виноградский тоже рассмеялся – и пацаны за моей спиной также затряслись от смеха. Даже впечатлённый спасением младшей сестры Каравай гоготал во всю глотку… Ментов в этом зале никто не любил. В этом мы были похожи.

Теперь в нашей стране честный капитан милиции из кино является источником шуток и юмора, потому что в природе больше не существует честных милиционеров: ни капитанов, ни рядовых, ни генералов. Они все вымерли или уволились. А те, что остались, грабят свой народ намеренно, прикрываясь корочками и погонами. И не дай бог попасть в их жернова!

– Сейчас я с этим мудаком перетру и вернусь, – перестал смеяться Доктор и отправился встречать местного капитана Ларина.

Сначала в зал зашёл Гусь, за ним мужчина в чёрном пальто и густыми усами. Это был типичный мент. Глаза у него были быстрые. Взгляд колкий, проницательный. Он за секунду запомнил каждого, кто находился в этом зале.

Доктор приблизился к усатому в пальто и, не предлагая присесть за наш столик, стал внимательно слушать, потому что Ларин активно шевелил усами, докладывая последние новости.

Они говорили не дольше минуты, после чего ударили по рукам, и Гусь повёл усатого снова на кухню.

Перед уходом капитан покосился в нашу сторону. Он искал глазами именно меня. И нашёл он именно меня.

Мы пересеклись взглядами лишь на мгновение. Я запомнил Ларина. Ларин запомнил меня.

Распрощавшись с капитаном, Доктор вернулся за стол. Он присел и как-то странно посмотрел на меня, будто я открылся ему с новой стороны.

А мне было похер. Пусть смотрит. Поскольку я действительно особенный человек. И я уже успокоился. А когда я спокоен, то непобедим.

– Пришли данные судмедэксперта… Короче, мусор сказал, что ты сломал Малышеву шейный позвонок ещё в подъезде. Ты сломал ему кости с одного удара. Ты почти убил его кулаком, – изумлённо говорил Виноградский-старший. – Робин, ты, часом, не боксёр? Или ты какой-то неведомый каратист?

– У меня просто рука тяжёлая, – снова пожал я плечами, заполучив для себя ответ, почему маньяк не сопротивлялся.

Он не сопротивлялся, потому что я сломал этому гандону шею, твою мать! Потому он и лежал смирно; да ещё, наверное, рожу ему от перелома перекосило, да так перекосило, что мужик стал напоминать бандита Каравая, который никогда не отличался красотой и манерами… А ещё темнота эта… и плафоны загаженные… Короче, понятно, что там случилось…

– А морду ты ему зачем расписал? – задал мне второй вопрос Доктор. – На кой ты ему щёку порезал и крест на лбу вырезал? Ты что-то спрашивал у него?

Каравай и Серый удивлённо смотрели то на Виноградского-старшего, то на меня. Я был уверен, что пацаны за моей спиной тоже были озадачены.

– Я спрашивал, но этот человек умел терпеть боль, – ответил я уклончиво, вовсе не желая оправдываться.

Эх, знали бы вы, граждане бандиты, как мне хотелось порезать маньяка на ремни. Я б этому пидору пузо вспорол и кишками собственными накормил – будь у меня чуть больше времени. Так что скромный крестик на лбу и порезанная щека, словно он брился в торопях – это цветочки, братва!

– А штаны ты зачем с него снял? – продолжил удивлять Доктор. – На хуя тебе его штаны, Робин? Они тебе понравились, что ли?