Максим Волжский – Девяностые. Охота на Колючего маньяка (страница 18)
Я огляделся, но никого не заметил. Возможно, местная бабулька, мучаясь от бессонницы, наблюдала за мной из окна своей спальни. Впрочем, что она могла разглядеть? Январская ночь темна, а снежная метель не оставляет ни единого шанса увидеть моё лицо.
На всякий случай я путал следы. Мой дом находился в одной стороне, но я двигался в другую сторону. Прошёл несколько дворов, заметил помойные баки и выбросил джинсы маньяка. Если милиция будет работать качественно, то, возможно, штаны найдутся, и джинсы направят сыщиков в противоположном направлении.
Затем я всё-таки отправился в свою квартиру. Идти мне было долго – минут двадцать пять. Но вызывать такси, неразумно.
И тогда я побежал. Жилы не рвал, просто перешёл на лёгкий бег и, пользуясь моментом, рассудительно думал.
Мысли были примитивные. Хотелось остаться одному и выпить водки. А ещё появились сомнения: может, зря я его зарезал? Возможно, нужно было провести доверительную беседу и уговорить маньяка больше не убивать людей. Я б ему говорил: «Ну, Каравай, ну как же так? Ты, Каравай, ведь хороший парень. А женщин убивать – это очень плохо. Завязывай глотки резать, Каравай, – и стань наконец человеком!»
Смешно, правда? И ужасно глупо… Потому я всё сделал верно. Я убил не человека, а законченного психа, который охотился на слабых людей.
Я открыл ключом дверь и прошёл в квартиру.
Здесь было уютно… спокойно. Пахло свежестью. Потому что перед уходом я распахнул форточку, чтобы выветрить запахи пьянки с Юрцом Лаптевым.
Я прошёл на кухню, достал из морозилки бутылку водки. Открутил пробку, налил половину стакана и выпил одним глотком.
Потом, не закусывая, добрался до своего дивана и, не раздеваясь, упал мордой на подушку.
Через минуту я уже спал…
***
Проснулся я от стука в дверь. Кто-то был невероятно настойчив и долбил ногами и кулаками.
И только я открыл глаза, как нахлынули воспоминания вчерашней ночи.
Блять, мне вдруг стало страшно! Я даже не могу вспомнить, когда мне было так страшно в последний раз.
Я встал с кровати, взглянул на часы. Время было половина десятого утра.
Осторожно приблизившись к окну, я посмотрел во двор.
У подъезда стояла чёрная «бэха». Это машина Гуся. Рядом ещё какая-то тачка и несколько парней, которые, задрав рыла, смотрели на мои окна.
Вот я влип! За чёртова Каравая меня сначала будут резать, а затем…
Даже думать не хотелось, что будет дальше. Потому нужно сообразить, что говорить бандитам, убеждая их, что у меня не осталось выбора, как казнить Каравая на месте преступления. Поскольку Каравай – это маньяк, убивающий женщин. Потому что у каждого мужчины есть любимые женщины: мама, дочь, жена, любовница, одноклассницы Анжелки и Наташки…
Я подошёл к двери и открыл её, не спрашивая: «Кто там так громко стучит?»
На площадке стояли двое. Это был Калмык с помятой рожей и Гусь, у которого почему-то светились глаза.
– Здорова, Робин, – неожиданно дружелюбно поздоровался Гусь. – Собирайся и выходи. Надо поговорить.
Нихрена себе! То есть на меня не набросились, меня не крутили, а просили собраться, чтобы поговорить?
– Доброе утро. Только зачем дверь ломать? – неожиданно даже для себя грубо спросил я. – У меня, вообще-то, телефон есть. Можно было просто набрать.
Гусь хмуро посмотрел на меня, а Калмык, хитро улыбаясь, ответил:
– Ты номер свой не оставил. Я просил, умолял, но ты зажал.
На всякий случай я кивнул.
– Ты одевайся и выходи скорее, – сказал Гусь, не набиваясь ко мне в гости. – Пять минут тебе на сборы, Робин. Мы пока в машине подождём… Пошли вниз, Калмык.
Я снова кивнул, закрыл дверь и понял, что тревога оказалась ложной… Пронесло, сука…