Леонид Кудрявцев – Волчонок (страница 47)

В самом деле, штука, на которую указал Дядюшка-волк, относилась к разряду занятных. Она походила на большой цветочный бутон, появившийся посреди куста, ветки которого были густо усеяны странно изогнутыми колючками. Может, эти выросты колючками и вовсе не являлись?

Впрочем, сейчас это не имело большого значения. Главное было в бутоне. Он рос прямо на глазах, вытягивался, становился шире, поднимался выше. Словно был резиновым шариком, который поспешно надувал некто невидимый.

— Ого! — сказал Антон. — Как думаешь, что это?

— Не имею ни малейшего представления, — ответил Дядюшка-волк. — Но оно растет. И это неспроста.

— Ясно — неспроста. А что говорит твой сверхтонкий нюх? Какова сущность этой штуки?

— Теперь ты будешь надо мной издеваться?

— Ни в коем случае, — заверил Волчонок. — Даже не думал. Я спросил именно то, о чем хочу узнать. Что твой нос говорит об этом цветке, если, конечно, он им на самом деле является. Я лично в этом сомневаюсь.

— Мой нос тоже. Он говорит, что это не цветок. Цветы так не пахнут.

— А что?

— Эта штука пахнет как механизм, причем механизм, предназначенный для перемещения.

— Да-а-а… — задумчиво протянул Антон.

Что он еще мог сказать в данной ситуации?

Механизм перемещения? Каким образом? Сесть на эту штуку верхом и ждать, когда она вознесет тебя в небо? Что-то в подобное не верится. Они же не в сказке.

С другой стороны, не может Дядюшка-волк ему врать. Он вообще очень редко врет. Не считает нужным до такого опускаться. Врагу, ради выгоды — ради бога, а вот ему, воспитаннику, — нет.

Значит, остается только ждать? Да, наверное, так. Тем более что ждать придется явно недолго.

А бутон рос и рос. Вот он уже достиг размеров головы взрослого мужчины, подрос еще, рывком удлинился…

Антон затаил дыхание.

Хлопок!

На месте бутона вдруг возникло радужное окно, размером в полтора-два человеческих роста. Оно было покрыто рябью, примерно такой, какая бывает на воде большого бассейна от легкого ветерка. Почти незаметная рябь, но в то же время не позволяющая рассмотреть, что там, за ней.

Волчонок затаил дыхание.

Кто выйдет из этой двери? Ну же… Какие они, небожители?

Легкий треск, как от рвущейся марли, и из призрачной двери вышел ящер, ростом на голову выше среднего человека. Одет он был в нечто вроде зеленоватого броника, передвигался на задних лапах, а в передних держал предмет, явно относящийся к оружию.

23

Прощание — очень печальная штука. Особенно если это прощание навсегда, навечно.

Гарг прощался со своим миром. Точнее — с миром, в котором он был великим властелином, с миром, в котором у него были просто божественные возможности. Надо было возвращаться к реальной жизни, что бы она для него ни сулила, чем бы для него ни обернулась.

Прежде чем приступить к прощанию, он позаботился о будущем своего мира и ввел данные, согласно которым мир должен будет существовать еще пятьдесят тысяч лет по местному, виртуальному исчислению.

По его замыслу за эти тысячи виртуальных лет снаружи должно было пройти такое реальное время, чтобы в кресле, на его месте, оказался новый несчастный. Если тому понравится его мир, то он его оставит и займется его проблемами. Если нет, то он его уничтожит, и ничего тут уже не попишешь.

Поскольку была возможность действовать не торопясь, Гарг решил подойти к делу очень тщательно, методично. Он хотел позаботиться обо всех, поголовно. Обеспечить им благополучное существование. Насколько это в его силах, конечно.

Начал он с городка Страх-виль, и там все было просто. Прежде всего, следовало сделать так, чтобы количество маньяков еще долго не превышало определенный уровень. Он заблокировал половину кладбищ и болот, на которых они рождались, и установил надежный фильтр на генератор снов, уменьшив количество кошмаров до минимума. Кроме того, отдельных энтузиастов и деловых маленьких мальчиков, обожающих поливать монстров святой водой, он согнал в организацию, для которой разработал устав, гарантирующий ее долгое, безбедное существование. После этого осталось только утрясти кое-какие мелочи, на самом деле потребовавшие у него гораздо больше времени, чем все остальные труды.