Леонид Кудрявцев – Центурион инопланетного квартала (страница 60)
— Да.
— Угм-гу. Я тебя больше не держу. Можешь идти по своим делам.
— А центурион?
— Он тоже тебя отпускает. Не правда ли Маршевич?
Однако кабланды, совсем недавно не имевший более никакого желания задерживаться на пустыре, вдруг заупрямился.
— Но несомненно он пожелает записать мои показания.
— Немного погодя, — сказал я. — И вообще, мне нужно в космопорт. Для осмотра еще одного трупа. На этот раз не аборигена.
— Тогда, до завтра, — со значением сказал кабланды и потопал прочь с пустыря.
Может быть, даже его все эти тайны мадридского двора совсем не волновали. Будет завтрашний день. Он снова вызовет меня на поединок, и либо ухлопает, либо умрет сам. Все четко и определенно. Третьего, как говорится, не дано.
Еще раз посмотрев вслед уходящему кабланды, я заметил что пролом в стене черного кубического дома, оставленный бомбой аборигена, на длинном стебельке, выглядывает чей-то глаз.
Зеваки. Никуда от них не денешься.
— Итак, пришло время подвести кое-какие итоги, — сказал Медок.
Я взглянул на него не без интереса.
Ну-ну, многообещающее начало…
— Тяжело признавать свои ошибки, — продолжил Медок. — Однако, не признание их, как правило ведет к еще большим убыткам. Поэтому, вынужден тебе сообщить, что ты свободен. Если умудришься улететь с планеты в ближайшие два часа, тем самым избавишь меня…
Клерк стоявший неподалеку и до той поры никоим образом не напоминавший о своем существовании, подскочил к шеф, быстро что-то прошептал ему на ухо, и вернулся на место.
Покосивший на торчащий из пролома глаз, Медок продолжил:
— От дополнительных расходов по организации встречи с теми мыслящими, которые так жаждут задать тебе несколько вопросов. Улавливаешь?
Еще бы, я улавливал. И только что исполнилось то, чего я так жаждал почти двое суток. Мне хотелось улететь с этой планеты и забыть о ней как о страшном сне? Ну вот, я могу отправляться на все четыре стороны. Катиться колбаской. Убираться к чертовой матери. Прямо сейчас. Пока очень большой банкир не передумал.
И наверное, я должен именно так поступить. Убраться.
Вот только, не хотелось мне этого делать. Не хотелось и все. А стало быть…
— Ну, ты еще здесь? — спросил Медок. — Убирайся, с глаз долой.
Губы его презрительно кривились.
Ох, лучше бы он этого не делал.
Да, конечно, я вне закона. И по мне плачет какая-нибудь планета — тюрьма. И конечно, меня нельзя ни в коем случае назвать добропорядочным, достойным уважения гражданином федерации. Но у меня есть свои понятия о чести и достоинстве.
— То есть, другими словами, на этой планете не действуют никакие законы? Ты кажется считаешь, себя вправе нанимать или прогонять центурионов единолично?
Медок пожал плечами:
— По сути — так и есть. Конечно, я могу собрать совет инопланетного района, но его решение будет таким же. Причем, это потребует времени, которого, кстати, у тебя почти нет.
— А если я буду настаивать на рассмотрении этого вопроса в совете?
— Он будет там рассмотрен. С тем же результатом.