Леонид Кудрявцев – Центурион инопланетного квартала (страница 62)

И еще… То, что произошло за последнее время в инопланетном районе самому Медоку может быть выгодно. Каким образом? Да самым простым. Если количество поступающих с планеты личинок временно уменьшится, то тот кто знал об этом заблаговременно и сделал некоторый их запас, запросто может обогатиться, поскольку, личинки тотчас же значительно подскочат в цене. Предположим, что Медок такой запас сделал.

После этого он нанимает десятка полтора отщепенцев и приказывает им убить нового центуриона, то есть меня, предполагая, что это будет не такая уж трудная работа…

Даже не так. Нет, не убить, а лишь попытаться это сделать. Центурион должен остаться в живых и рассказать кто именно на него напал.

Кстати, так и случилось.

После этого начинается некоторая паника. Цены на личинки, и без того невероятно высокие стремительно ползут вверх. А господин Медок гребет деньги лопатой.

Хм… Не такая уж и плохая теория. И кое-что объясняющая. Вот только, как к ней пристегнуть смерть трех центурионов? Выгоды от их гибели Медоку никакой. Да и как он это мог проделать?

Яд?

Нет, нереально. Кибермедика не обманешь. Какое-нибудь экзотическое оружие? Сомнительно. Ни о чем подобном я не слышал, а уж слава богу, за последние двадцать лет побывал на многих планетах. Да и вообще, не было у Медока причин лишать центурионов жизни.

Вот если бы он каким-то образом заранее знал, что на их месте окажется такой непрофессионал — центурион как я… Нет, для этого надо обладать даром предсказывать будущее.

Хотя, кто его знает?

Ладно, поживем — увидим. А пока, надо отправиться и полюбоваться на труп Ухула. И конечно, толку с этого не будет никакого, но таковы правила.

Центурион должен осмотреть место преступления, и по возможности найти убийцу. Если его вообще возможно найти. Если он существует в природе.

Кстати, если и в самом деле действовать согласно правилам, то мне надо более тщательно осмотреть и пустырь. А также трупы аборигенов.

— Не пора ли тебе в космопорт? — спросил Медок.

— Еще пара минут, — пробормотал я, опускаясь на колени рядом с ближайшим трупом.

Ну-с, приступим…

Итак, ничего особенного. Мертвый абориген. Ленточки на одежде и в самом деле серого цвета. Кстати, для того чтобы это увидеть и вовсе не нужно было опускаться на колени.

Что еще?

Кровь зеленоватая, со странными крохотными, голубоватыми сгустками. Чем это может помочь в моем расследовании? Да ничем.

— Хватит валять дурака, — поторопил Медок. — Тебе пора в космопорт. Все равно, ничего путного тут ты не углядишь.

Кто знает, кто знает? И не слишком ли настойчиво он меня выпроваживает?

В руке у аборигена был зажат большой, размерами лишь чуть меньший чем мачете нож. Поскольку прикасаться к трупу мне не хотелось, я вынул из руки мертвеца нож и стал его внимательно рассматривать.

Нож как нож. Широкое, остро наточенное лезвие, удобная рукоятка. Короче, таким ножом, при условии что вы нанесете достаточно сильный и точный удар, можно отхватить такому типу как я голову. Или руку. Или ногу. Или рассечь пополам…

Нет, тут я похоже хватил. Для того чтобы рассечь таким ножом пополам обычного человека, нужно обладать недюжинной силой. И знать куда ударить. Причем, не просто место, а даже под каким углом нанести удар.

Нож. Приходилось мне держать в руках даже это первобытное оружие. Собственно, что он из себя представляет? Остро наточенная полоса стали, с удобной рукояткой. А каких только дел можно натворить с его помощью. Просто ужас!

Нет, конечно, ножи бывают разные. От небольших, тех которыми можно только чистить яблоки или разрезать книги, до вот таких, здоровенных, с помощью которых можно развалить человека пополам словно ананас. В промежутке между этими двумя крайностями — великое многообразие.

Ножи бывают с длинным и коротким лезвием, с прямым или загнутым, с волнистым лезвием, похожим на пилу, с удобными рукоятками, с не очень неудобными рукоятками, метательные, предназначенные только без убийства, и обычные, кухонные, которыми можно резать хлеб. Бывают также каменные ножи, или бронзовые, очень — очень старые, на многие сотни лет пережившие тех кто их сделал, а еще бывают новые… Этот, например, новый. Совсем новый, словно сделанный вчера.