Леонид Кудрявцев – Центурион инопланетного квартала (страница 23)

— Я ухожу?

— Да, уходишь, — сухо сказал начальник космопорта. — Искны проводят тебя до выхода из космопорта. Не забудь заглянуть в общий зал и получить обратно деньги, которые заплатил за билет на корабль.

После этого он сделал знак искнам и те опустили бластеры.

Прежде чем выйти из его кабинета, я остановился возле двери и спросил:

— Может не стоит этого делать?

— Что именно? — полюбопытствовал Ухул.

— Я имею в виду, может быть мне не стоит забирать обратно деньги? Насколько я помню, среди стандартных услуг, оказываемых космопортами, есть такая, которая называется «свободный билет». Это когда для клиента, на каждом улетающем с планеты корабле бронируется одно место. Кто знает, может быть мне придется улетать с этой планеты в страшной спешке? Было бы неплохо знать что я в любом случае смогу это сделать на первом же улетающем корабле.

— Это дорогая услуга…

— Безусловно, — сказал я. — Однако, как я понимаю, твой космопорт продал мне билет на рейс. Потом, я не смог этим рейсом воспользоваться, причем, не по своей вине, а по вине самого начальника космопорта. Не кажется ли тебе, что я имею право на некоторую компенсацию?

— Хорошо, это справедливо. Для тебя будет открыт «билет со свободной датой». Однако, учти, прежде чем его получить, тебе придется раздобыть разрешение председателя совета. Таким образом, улететь с планеты не выполнив свою часть соглашения ты не сможешь.

— Вовсе на это и не рассчитывал, — соврал я.

— Другими словами, ты все же надеешься остаться в живых и выполнить свою часть сделки? — в голосе Ухула чувствовался неподдельный интерес.

— Совершенно уверен.

Что еще я мог сказать?

5.

Случалось ли вам когда-нибудь слышать как кто-то называет тесную, грязную, полуразвалившуюся собачью конуру «Дворцом для собаки»? Нет? Мне случалось.

Резиденция центуриона!

Блин! Мне еще раз захотелось дать начальнику космопорта хук. Причем, в этот раз я добавил бы к нему пару хороших ударов по почкам.

Нет, стены этого дома не грозили через пару минут обрушиться. И штукатурка не сыпалась с потолка. И водопроводные трубы не проржавели настолько, что подходя к ним, ближе чем на два метра, следовало задерживать дыхание, для того чтобы не устроить вселенского потопа.

Этого безусловно не было. Все остальное — в полном ассортименте.

Сама «резиденция» представляла из себя крошечный, одноэтажный кирпичный домишко, в котором было всего три комнаты. В одной находилась так сказать приемная. Это была самая большая комната в доме. Ее разделял пополам деревянный, крашенный красной, почти полностью облупившейся краской барьер, за которым, на каком-то постаменте восседал Мараск — помощник центуриона. Потом была комната в которой стояло оборудование. Картотека, состоящая из пары сотен пожелтевших от времени, и несомненно устаревших карточек с данными на обитателей инопланетного района, аппарат связи, в котором я опознал довольно устаревшую бормоталку, ветхий комп, собранный еще видимо при царе Горохе, и кое-какое другое оборудование, давным-давно уже повсюду вышедшее из обихода. Последняя комната представляла из себя спальню, В ней стоял минимум мебели, в который входила металлическая кровать с медными шишечками на спинках, плоским как блин матрацем, надувной подушкой и засаленным одеялом. Еще в спальне находился оружейный сейф. И конечно, он не был заперт. Почему — я понял, едва его отрыв. В сейфе лежал широкий ремень с большой пряжкой, а также какая-то массивная штуковина, в кожаном чехле. Потратив пару минут на размышления, я наконец вспомнил что она из себя представляет.

Ничем иным кроме как револьвером она быть не могла. А чехол назывался — кобура. Что — то подобное я видел в одном музее, на планете безумных историков, в который забрел, для того чтобы скоротать оставшееся до рейса на другую планету время. Я вспомнил даже как эту штука называлась.

Кольт! Точно, именно так — кольт. Припомнив таблицу, висевшую в музее рядом с этим оружием, я определил что оно заряжено. Еще раз внимательно осмотрев сейф, я нашел на его нижней полке коробку патронов и кибермедика, исправного, но естественно, далеко не нового.