Леонид Кудрявцев – Пуля для контролёра (страница 69)

— Не сомневайся, — пообещал Тимофей. — Если что, я тут.

Он и автомат уже держал наготове. Хорошо понимал, что ружьё в руке у его командира сейчас годится лишь на один выстрел. Правда, очень мощный. Заряд картечи, выпущенный почти в упор там, где спрятаться не за что, штука суровая. Вот только после него, для того чтобы сделать следующий выстрел, нужно ещё раз нажать на курок. И это — время. Вот сейчас автомат сподручнее, причём гораздо сподручнее.

— Начали.

Они встали и двинулись в обход подвала, методично заглядывая туда, где кто-то мог спрятаться. Благо таких мест оказалось не много. Всё-таки не катакомбы, не лабиринт. Обычный подвал, вместительный, но некогда построенный всего лишь для того чтобы в нём можно было хранить картошку и соленья. Очень рачительным и запасливым хозяином, надо признать.

При хорошем освещении весь этот осмотр должен был занять пару минут, не больше. С не очень сильным фонариком в руках приходилось осторожничать. Наткнувшись в первом же углу на гнилой, полуразвалившийся шкаф, Станислав чуть подался в сторону, давая возможность Тимофею встать рядом, и, когда тот это сделал, тихо спросил:

— Готов?

— Да, — ответил тот.

А что там готовиться? Дуло автомата направлено на старую рухлядь, палец на спусковом крючке. Малейший намёк на угрозу — и он начнёт поливать свинцом, словно сеятель на пашне.

— Открываю.

— Угу.

Станислав ещё немного посторонился и вдруг резко, словно боясь обжечься, рванул на себя дверцу. Шкаф пошатнулся, в воздух взметнулось облачко пыли. Дверца даже не открылась, а просто отпала, рухнула на пол. Бледный луч фонарика прошёлся по полкам, благо их было всего две, и ничего на них не оказалось. Совсем ничего. Правда, в самом низу шкафа, в правом углу, валялась совершенно новенькая, в чистеньком платьице кукла-неваляшка. В противоположном от неё углу была крысиная нора. Судя по размеру, прокопали её действительно самые обыкновенные крысы. Но вот кто в ней мог жить сейчас… не угадаешь.

Ладно, подумал Тимофей, надо бы нору запомнить и взять на заметку, что из этого угла может прийти не очень приятный гость.

Кукла.

Станислав всё ещё светил на неё, разглядывал, и угадать, о чём он думает, было нетрудно. Слишком она новая, чистая. А вообще-то точно такие делали ещё в советские времена, и очень странно, что она с тех времён так хорошо сохранилась. Подобные странности в Зоне очень настораживают. И если все, некогда прятавшиеся в подвале, так и не рискнули к ней даже прикоснуться, то почему мы должны это сделать?

Потом он услышал, как начальник пробормотал:

— Ладно, пошли отсюда. Нечего тут… 

— Пошли, — согласился Тимофей. — Ну её… забудь.

Станислав на это ничего не сказал. Просто двинулся дальше, то и дело поводя по сторонам лучом фонаря. Крепко, словно большой, длинноствольный пистолет, сжимая в руках ружьё. Ковальский шёл чуть позади и левее, время от времени мысленно возвращаясь к вопросу, какими такими необычными свойствами, дарованными Зоной, обладает этот охотник, и тут же себя одёргивая. Не время было мудрствовать.

Они наткнулись на полки, на которых некогда хранились соленья и варенья. Полок было много, и, конечно, они были по большей части поломаны, почти сгнили. Что успокаивало, ибо это был нормальный порядок вещей. Ничего стоящего, кстати, на них не нашлось.

Дальше валялась какая-то ветошь, очевидно, скинутая кем-то из ночевавших здесь сталкеров, а может, и не одним. Слишком её было много. Добросовестно её переворошив стволом ружья, Станислав буркнул:

— Идём дальше.

Тимофей не ответил. Не видел причины.

Теперь остался лишь самый дальний угол. Они сделали ещё несколько шагов, и фонарик высветил неподвижно сидевшую в нём, одетую в какую-то странную, обтягивающую тело кожаную одежду. В руках у сидевшего был винторез. Тимофей узнал это орудие мгновенно даже при таком скудном освещении. А ещё у того, кто сидел в углу, были длинные волосы, и лицо…

Баба, кто же ещё? И учитывая, что здесь до болот рукой подать, можно предположить, кем она является.

Тимофей тихо выругался.

Всё-таки нет мира под оливами. Скорее всего, сейчас будет горячо. И мало никому не покажется.