Леонид Кудрявцев – Мир ведьмаков (страница 81)

— Да, и я тебя отпустил. А потом ты вернулся и я подумал, что это, наверное, судьба.

Вот тут Ларион разозлился. Любой разозлится, если услышит из уст взрослого умного человека детский лепет.

— А раз это судьба, — мрачно сказал он, — то почему бы ее не использовать? Не так ли?

Мэр пожал плечами.

— Кто может запретить? И потом… Соблазн очень велик. Особенно если посмотришь, на что способен ведьмак, надумавший всерьез заняться делом. Я уже объяснил: этот мир принадлежит вам и, можно поспорить, в ближайшем будущем города начнут вас к себе просто заманивать, воевать за право предоставить вам жилье.

— Стоит им увидеть то, что увидели мы сегодня, — встрял Щербак, — так и будет. При условии, конечно, что с ведьмаком можно иметь дело и он соблюдает хотя бы основные моральные принципы.

— А я как раз из таких? — спросил Ларион.

— А ты как раз из таких, — ответил мэр.

— Спасибо за честь, но я не согласен.

— Категорически? — это спросил уже Щербак.

Нехороший у него был тон. Словно он этого ответа ждал. Нет, словно он его хотел. Для того чтобы вытащить из-за пазухи приготовленный камешек.

Ларион повернулся к мэру.

— Мне объяснить ему то, что я объяснил тебе, прежде чем ты решил нас отпустить?

— Не надо, — ответил Жуков. — Он знает. И я хорошо обдумал сказанное тобой…

Договорить он не успел. Толпа взревела, и это могло означать лишь одно. Ларион повернулся к тарелке и увидел, что дверь ее открыта, а в темном проеме стоит Солон. Это был уже не мальчик, он значительно вырос, раздался вширь и у него были самые настоящие усы, как и положено молодому человеку лет двадцати пяти.

Под утро, когда он подал знак, что тарелка приведена в порядок и, значит, его больше ускорять по времени не надо, выяснилось, что он, как и должно, вырос из своей одежды. Кто-то из подручных мэра принес из дома старые штаны и рубаху. В них Солон сейчас и был. Рукава и штанины для него были слишком коротки, но это, кончено, не имело никакого значения.

Взгляд у него был немного испуганный, и не без причины. Согласно собственному времени он провел внутри тарелки более пятнадцати лет, сначала пытаясь разобраться в том, как она работает, а потом приводя ее в порядок. И привел. И разгромил захватчиков. Вот только с людьми он за это время общаться совершенно разучился. И еще много чего, поскольку поле временного ускорения имеет свои особенности.

Научится, подумал Ларион. С трудом, но вернется к нормальной жизни. Не очень большая плата за спасение собственного города. Чаще всего для этого требуется жизнь, вся, без остатка.

Как раз в этот момент толпа не выдержала и хлынула к тарелке. Множество рук схватило Солона и буквально выдернуло его из дверного проема. В следующее мгновение он уже был в воздухе. Кто-то крикнул «ура!» и Солона принялись качать. Он подлетал в воздух и на лице его было написано самое неподдельное изумление. Он еще все время оглядывался, выискивая кого-то глазами. Вот его качать перестали, но на землю не опустили. Так и понесли к бару гостиницы. И тут Солон наконец увидел Лариона, радостно замахал ему руками.

— Мы потом встретимся! — крикнул Федоров, и, услышав это, Солон несколько успокоился.

И тут его опустили на землю, но не отпустили, словно из страха, что он опять улетит. Кто-то уже отправил по рукам бутылки, и к Солону было невозможно пробиться, поскольку все хотели с ним пообщаться.

Ларион повернулся к мэру и сказал:

— Вот кто тебе нужен. У тебя в городе теперь живет единственный в мире человек, способный починить тарелку ведьм, а потом на ней еще и полетать. Вот истинная ценность. Ну а насколько мощное это оружие, ты сам сегодня видел.

— Я это знаю, — согласился тот.

— Ну так будь доволен, — сказал Федоров. — Право, ведьмак для коллекции будет уже перебором.

— Мне так не кажется, — мэр осклабился.

— Придется смириться, — сообщил кот. — Никуда не денешься. Ларион, мы уходим?

— Да, — ответил Федоров. — Нам пора собираться.

Даже не попрощавшись, он двинулся к бару, у хозяина которого оставил свой багаж и седло Шестилапа.

Он даже успел подойти к бару, в которой ввалилась вся толпа с площади, не забыв, конечно, прихватить с собой уже слегка пьяного новоиспеченного пилота летающей тарелки. В тот момент, когда мэр и его помощник нагнали Лариона и Шестилапа, до них донесся голос Солона, сочный баритон взрослого мужчины. Судя по всему, победитель орды пытался спеть в честь этого события песню.