Леонид Кудрявцев – Клятва крысиного короля (страница 3)

– Пора, – приказала Мунька. И крысы – все разом – бросились на отступницу…

***

…Одна за другой десять крыс выбрались из норы и снова слились в крысиного короля.

Быстро оглядевшись, он понюхал воздух и слегка улыбнулся. Похоже, все было спокойно.

Склад представлял из себя обширное помещение со сводчатым потолком, заставленное бочонками с молоком трехрогих коров; ящиками, на которых были начертаны руны подземных жителей, наполненными доверху сушеными светящимися грибами, сундуками с тончайшим, изготовленным морскими катайцами шелком, бурдюками из кожи древесных ленивчиков, в которых хранился мед водившихся только в огненных горах синих пчел.

Все эти припасы были расставлены ровными, аккуратными рядами. На складе было удивительно чисто.

Крысиный король покачал головой.

Как и каждая крыса, он мог безошибочно определить по состоянию склада характер его владельца. Этот, несомненно, принадлежал умному, деятельному, можно сказать, педантичному человеку. Подобные люди отличаются большой изобретательностью и охотно используют новые ловушки на крыс. С другой стороны, такой человек, каким должен быть хозяин этого склада, ни за что не потерпел бы спящих на своем посту пауков-сторожей.

«Действительно, все это странно, – подумал крысиный король. – Пойду-ка я на них взгляну. Во-первых, надо убедиться в том, что они и в самом деле спят. Во-вторых, определить, насколько крепко. В-третьих, попытаться узнать, нет ли тут какого подвоха.

Он направился в противоположный конец склада, время от времени останавливаясь, чтобы прислушаться и принюхаться.

Все, казалось, было спокойно. И пауки, неподвижно повисшие в центре своих охранных паутин, казалось, и в самом деле спали, причем очень крепко.

Тут была какая-то загадка. Даже заснув на посту, ни один паук-сторож, каким бы разгильдяем ни был, никогда полностью не забывает о своей паутине. Одна из его лапок время от времени пробегает по сторожевым нитям, проверяя, все ли в порядке. Таким образом, паутина всегда едва заметно покачивается. Легкое прикосновение к ней сейчас же нарушает эту вибрацию и будит сторожа.

Здесь же, крысиный король видел это хорошо, паутины были совершенно неподвижны, так же как и их хозяева.

«Что-то тут нечисто, – подумал крысиный король».

Он принюхался и облегченно вздохнул.

От пауков пахло соком дерева фаранг. Этот терпкий, слегка приторный запах предводитель крыс не мог перепутать ни с каким другим.

«Получается, у них сегодня ночь паучихи – главы рода, – подумал он. – Нам повезло, очень повезло».

Пауки-сторожа делились на несколько десятков родов. У каждого из них была своя паучиха – глава рода. Раз в год наступала ночь, когда пауки-сторожа должны были воздать ей почести. Причем у каждого рода была своя ночь, и время ее наступления держалось в строгой тайне. Чаще всего о времени наступления ночи паучихи – главы рода не знал даже нанимающий их хозяин. В эту ночь, как бы далеко пауки-сторожа ни находились от своего гнездовья, они пили сон дерева фаранг и впадали в транс, чтобы во сне пообщаться с главой рода, сообщить, то они ей по-прежнему поклоняются. Тот, кто в эту ночь попадал на охраняемый ими склад, мог действовать без опаски.

Поскольку эта ночь наступала лишь раз в год, риск, что именно в нее на склад заберется вор, был минимальным. Учитывая, что лучших сторожей, чем пауки, во всем мире найти было невозможно, владельцам охраняемых ими складов приходилось с этим мириться.

Крысиный король ухмыльнулся. Пора было начинать. Если везение само катит в лапы, глупо его не использовать.

Он хотел было вернуться к норе, чтобы позвать свою команду, но вдруг заметил кое-что еще и замер как вкопанный. Между двумя самыми крупными пауками, оплетенный охранной паутиной, стоял небольшой ларец из изумрудного дерева. Стоил он очень дорого, но это было не главное. Крысиный король мог бы поклясться, что в ларце нечто очень ценное. Иначе зачем было оплетать его паутиной?

Что может храниться в ларце? Скорее всего, нечто вроде горсти драконьих камней, парочки перьев с головы святой ящерицы бвабарис или пузырька с эликсиром бессмертия. Короче, что-то баснословно дорогое.