Леонид Кудрявцев – Клятва крысиного короля (страница 14)
– Я рад, что доставил своей матушке радость.
Крысиный король с облегчением вздохнул. Кажется, очередной натиск он отбил.
– А я обещаю подумать над этой проблемой, – промолвила крысиная королева.
– Твое право, – сказал крысиный король.
– Мне кажется, выход из положения должен быть, – проговорила королева-мать. – И я его найду. Не забывай, твоя мать известна как очень хитрая крыса.
Крысиный король развел лапами и почтительно склонил голову:
– Ничуть не сомневаюсь.
– И думать я начну прямо сейчас, – сказала королева-мать. – Для начала отправлюсь-ка я посоветоваться со старым седым крысом, живущим на самом берегу озера.
Сказав это, она направилась к двери, за которой ее ждали фрейлины.
Крысиный король вновь почесал брюхо. Вид у него был несколько озадаченный. Седой крыс был так стар, что никогда не выходил из своего домика, но, несмотря на это, его знали как великого мудреца подземного города. А мать его и в самом деле, была известна как очень хитрая крыса. Недаром ей удалось так долго оставаться королевой мирного времени. Встретившись, эти два великих плутишки могли найти выход из любого положения.
«А не перегнул ли я палку?– спросил сам себя крысиный король. – Не обернется ли в скором времени моя победа сокрушительным поражением?»
Он прошел по тронному залу, рассеянно обходя сваленные в его углах груды драгоценных трофеев. Часть из них была добыта им самим, но большинство лежали в тронном зале уже многие сотни лет. Здесь были всевозможные золотые кувшины, перо из хвоста птицы Рух, мечи с клинками из драгоценного мурджума, пара вставных челюстей с длинными острыми клыками, медный светильник непонятного предназначения, поскольку, сколько его ни заправляли маслом, фитиль его гореть не хотел. Молва гласила что, когда его залили маслом в первый раз, из него будто бы послышался чей-то возмущенный вопль, который быстро прервался. Еще некоторое время из лампы слышалось бульканье, а потом она замолкла навек. В молодости, услышав эту легенду, крысиный король лично заправил лампу маслом, но никаких звуков так и не последовало. По правде говоря, эта лампа была самой бесполезной вещью из всех, хранившихся в тронном зале. Не выкинули ее лишь потому, что отделка у нее была великолепная. Опять же одна из легенд гласила, что в свое время лампа жутко понравилась прадедушке крысиного короля. С тех пор она и хранилась в тронном зале как память о нем, великом Оладине, жулике и хитреце, покрывшем их род такой славой, что о нем заговорили даже в весьма отдаленных мирах великой цепи.
Задумчиво разглядывая медную лампу, крысиный король думал о том, что он, вполне возможно, перехитрил сам себя.
«Ну и пусть, – вдруг решил он. – Пусть мне будет хуже. В конце концов, должен я когда-нибудь завести семью? А там, глядишь, и в самом деле недалеко до наследника и даже двух».
Он потрогал лапой медную лампу и содрогнулся, вдруг осознав, что женитьба будет концом его свободы.
«И со всеми приключениями придется покончить, – подумал он. – Покой, семейная жизнь, насущные дела… Нет, этого не должно быть. Еще рано. Я не готов. Я пока не нашел того, что мне так нужно: ответа на некоторые вопросы. Например: зачем я на этом свете живу?»
Рядом с ним послышался радостный писк.
Оглянувшись, крысиный король увидел Муньку. Та уже вернулась и теперь, встав на задние лапы и вытянувшись в струнку, ждала приказов хозяина.
Крысиный король усмехнулся:
– Вот так-то, Мунька, есть большие шансы, что скоро нашим совместным походам придет…
Договорить он не успел.
В тронный зал опрометью влетел какой-то крыс.
– Повелитель, там, у входа в город… он там… и действительно в ливрее.
Крысиный король удивленно спросил:
– Кто у входа в город? Стой спокойно и рассказывай по порядку. Кто стоит у ворот, что ему нужно и при чем тут какая-то ливрея?
Он уже узнал в этом крысе одного из стражников, тех, что охраняли ворота.
Сделав чудовищное усилие, тот сумел овладеть собой и стал рассказывать:
– Он подошел ко входу в город и потребовал, чтобы к нему вышел крысиный король. Дескать, у него к тебе какое-то дело. Очень важное.
– Кто он-то?