<iframe src="https://www.googletagmanager.com/ns.html?id=GTM-59P8RVDW" height="0" width="0" style="display: none; visibility: hidden"></iframe>

Константин Калбанов – Страж (страница 39)

18

— Так уж сложилось, что я все еще нужен королю, и, пока ситуация не изменится, вы будете вынуждены лицезреть меня в этих стенах.

— Надеюсь, это не затянется надолго.

— Все в руках Господа нашего.

— И короля.

— И короля, — подтвердил барон. — Позвольте задать вопрос: куда вы собрались в подобном одеянии?

Разумеется, баронесса и не подумала озвучивать намерения своей подопечной. Одно дело — всячески пытаться помешать взбалмошной девчонке, и совсем другое — выступить на стороне ее противника. Эдак можно и самой оказаться отосланной. А этого очень не хотелось хотя бы по той простой причине, что подобный расклад не понравится ее сюзерену, графу Кинолу.

— Задать вопрос вы можете, — одарив барона самой обворожительной из своих улыбок, ответила Бланка, — но в том, сможете ли вы получить ответ, я совсем не уверена.

— Ясно. В таком случае я просил бы вас отказаться от вашего намерения и прислушаться к советам баронессы Кайли.

— Барон Гатине, как всегда, в курсе всего, что происходит при дворе. Я гляжу, ваши шпионы повсюду.

— И не только во дворце, — легко согласился Жерар. — Но чтобы понять ваши намерения, не нужно задействовать шпионов. Достаточно просто иметь уши и знать, для чего предназначена амазонка.

— В таком случае вы сами же и ответили на свой вопрос. Прошу прощения, я с удовольствием продлила бы наше общение, но вынуждена вас оставить. Мне хотелось бы закончить прогулку еще до обеда.

— Боюсь, вам придется ее закончить, еще не начав.

С этими словами Жерар попросту ухватил виконтессу за руку и увлек за собой в сторону той самой двери, из которой она вышла в коридор. Ее возмущению не было предела. Она хотела оказать сопротивление, но быстро сообразила, что это бесполезно. В данной ситуации проще смириться, чем выставлять себя в смешном виде, предпринимая бесплодные попытки противостоять этой непреклонной горе.

— Вы пожалеете о своей выходке! — прошипела она, подобно змее, когда оказалась водворенной обратно в свою комнату.

— Займите очередь в череде моих доброжелателей. И не тешьте себя иллюзиями, вы будете далеко не во главе этого списка, — ухмыльнулся барон. — А теперь будьте хорошей девочкой — переоденьтесь и отправляйтесь дышать свежим воздухом в сад. Верховые прогулки для вас сейчас крайне нежелательны. Прошу простить, леди Бланка, но я вынужден вас оставить. Дела, знаете ли.

Под испепеляющим взглядом барон изобразил приличествующий поклон и покинул покои, отведенные любовнице короля. Да-а, похоже, этой девочке удастся-таки добиться своего и услать его в опалу. В принципе это не могло его расстроить, для успешной деятельности вовсе нет необходимости находиться здесь. Даже наоборот — находясь в тихом месте, куда проще организовать сохранение в тайне всех его связей. Если же возникнет необходимость непосредственно пообщаться с королем, то опала его еще никогда не останавливала.

Плохо другое. Берард, этот великовозрастный мальчишка, совсем потерял голову. Своими необдуманными поступками он мог спровоцировать восстание в Бефсане. Более того, могла создаться благоприятная ситуация для возникновения заговора. Ну что помешает отцу Бланки устранить Гийома и посадить на трон своего внука? Разумеется, при мудром регенте, то есть при нем любимом.

Граф Кинол в отличие от своего отца был тщеславен. За время регентства он может фактически прибрать к рукам три графства и взять в руки основную силу в королевстве, что позволит ему удержать власть, даже если с его внуком случится несчастье. Вполне возможно, сейчас он об этом и не помышляет. Но эта мысль непременно возникнет в его голове, не может не возникнуть. И он не станет ждать, когда Гийом закончит свой земной путь, тем более что все еще может измениться и чувство долга в кронпринце все же возобладает над обуревающими его страстями.

Жерар всем своим существом понимал, что необходимо действовать быстро и решительно. Вот только оставался вопрос, в каком направлении прикладывать усилия. Так уж сложилось, что когда он начинал действовать, то права на ошибку уже не имел, потому что не мог ни остановиться, ни исправить что-либо.