Константин Калбанов – Степь (страница 91)

– Хорошо. Но как ты можешь объяснить тот факт, что неполные три десятка воинов, пятеро из которых еще мальчишки, смогли успешно атаковать несколько поселений? Орки известны как умелые воины.

– Должен заметить, что еще до этого похода мы не раз сходились с орками в открытом бою, и зачастую численное преимущество было на их стороне, но мы всегда выходили с победой. Там нам противостояли воины, а не инвалиды, молодняк и старики с самками. Что касается мальчиков, то каждый из них отправил в ад, к их хозяину, не один десяток орков. Конечно, они делали это не сходясь грудь в грудь, а расстреливая их из арбалетов с выгодных позиций, но сути это не меняет. Раньше это почему-то не вызывало сомнений у святой инквизиции. Или падре Томас не представлял отчета о походах?

– Здесь вопросы задаем мы, – с показной ленцой проскрипел председатель, но от этого его голос прозвучал особенно угрожающе.

– Прошу прощения, ваше высокопреосвященство.

– Как ты пришел к решению поджечь степь?

– Просто я подумал, что если орки ведут кочевой образ жизни, то кормов у них нет, они их не заготавливают, а просто откочевывают на те пастбища, где меньше выпадает снега. Они не могли отреагировать по-другому: под угрозой были их дома, которые мог поглотить огонь, их пастбища, а значит, и их основное богатство – скот.

– С чего ты взял, что основное их богатство скот?

– Просто увидел, сколько у них скота, – его оказалось очень много. Значит, основная их пища – мясо, а скот нуждается в пастбищах. Конечно, они могли охотиться на людей, но только такая добыча пропитания чревата опасностями. Мы имеем плохую привычку защищаться и защищать тех, кто не может сам за себя постоять.

– Ты свободен. О нашем решении узнаешь позже, когда мы закончим допрос остальных. Иди, сын мой.

Выйдя на улицу, Андрей с наслаждением вдохнул свежий морозный воздух, отчего в голове слегка зашумело. Вот, казалось бы, к коменданту иной раз набивалось до двух десятков человек, но так душно, как в присутствии трех инквизиторов, никогда не было.

Хотя солнце и спряталось за сплошным покрывалом туч, глаза тут же заслезились от окутавшего все вокруг белым саваном выпавшего прошлой ночью первого снега. В помещении все же было как-то сумрачно.

Когда глаза свыклись с новым освещением, Андрей бросил взгляд на своих людей, которые стояли несколько в стороне, под охраной воинов святой инквизиции. Ему к ним приблизиться не позволили. Десятник мягко, но непреклонно подтолкнул Андрея в сторону, давая понять, что он волен пока передвигаться по крепости, но к своим людям приблизиться не может. Андрей только кивнул – мол, понял – и, бросив последний взгляд на своих воинов, направился к казарме, которую они делили с воинами гарнизона: их казарма все еще была занята тяжело раненными защитниками крепости.

От отряда осталось два десятка человек, включая и самого Андрея. По счастью, все мальцы остались целы и практически невредимы. Хотя в его отряде не было ни одного не имеющего ранения, тяжелораненых не было. Они не могли позволить себе иметь на руках тяжелых, а потому двоих пришлось добить, чтобы остальные имели хоть какой-то шанс выжить. Эту тяжкую обязанность вынужден был взять на себя Андрей. В тяжелой ситуации он как командир должен был сам делать это – кто, если не он, – и это он переживал особенно тяжело.

Одним из тех, кого ему пришлось добивать, был Брэд. Недолго довелось парню пожить на воле. Но в этом были и свои плюсы. Его людей слишком хорошо знали, а возникшему из ниоткуда Брэду нужно было придумать хорошую легенду. На это у Андрея не было времени, да чего уж там, и голова работала совсем не так ясно.

Но полезного от бывшего воина крепости Виктория он сумел узнать много. Так, он старался держать его подле себя и велел рассказывать все о своем житье у орков, причем делал он это сначала на орочьем, а затем переводил на английский. Так что Андрей узнал много чего о быте степняков, а заодно и приобрел немалый запас слов из языка кочевников. Благодаря своей исключительной памяти теперь он мог разговаривать с кочевниками, правда, на уровне «мая твая не понимает, твая стаит, мая стреляет», но это было уже немало. У него скопилось слишком много вопросов – и пока не было ответов. Что-то ему подсказывало, что, если уж он хочет встретить спокойную старость, а его потомки возможность жить дальше, ответы нужно было раздобыть во что бы то ни стало.