Константин Калбанов – Степь (страница 107)

Крепость с ее отважными защитниками и изнывающими от ненависти кочевниками осталась далеко позади. Трое всадников, сохраняя осторожность, довольно быстро продвигались к месту встречи с основным отрядом, опасаясь переходить на галоп и двигаясь мелкой рысью, дабы не поднимать пыль. За прошедший час никто из них не проронил ни слова. Настроение было подавленным. Несмотря на то что они были просто сторонними наблюдателями и ни одной из сторон не желали ни поражения, ни победы, да и вообще если бы орки искромсали там друг друга до последнего воина, то они были бы только рады, увиденное произвело на них неизгладимое впечатление.

– Ну и что вы на это скажете? – решил нарушить тягостное молчание Андрей.

– А что тут скажешь, сэр. Я в жизни не видел ничего подобного, – возбужденно проговорил Яков. Этот простодушный великан, в отличие от двоих его спутников, не был подавлен. Находился под впечатлением. Да. Но подавлен. Нет. Впрочем, его прощало то, что в настоящем большом сражении он пока ни разу не участвовал, да и смотрел он на представшее его взору с другого ракурса. А вот о Джефе этого сказать было нельзя. Он был и возбужден, и подавлен, и раздражен одновременно. Снедаемый противоречивыми чувствами, он в кровь искусал губы.

– Знаешь, Яков, – начал цедить он сквозь зубы слова, – я больше двадцати лет провел в войнах, походах, набегах и сражениях, но и я ни разу в жизни не видел ничего подобного.

– Это как же? – простодушно удивился великан.

– А вот так. Не воюют у нас так. Понимаешь? – возбужденно ответил Джеф.

– Нет.

– Ну и дурак, – вспылил в сердцах ветеран, уже не в силах сдерживаться. – Если они придут к нам, то мы не сможем выставить против них достойную армию. Мы с нашими хвалеными построениями будем смотреться ничуть не лучше, чем те же степняки, и будем разбиты. Не так легко, но все же. Единственное наше преимущество – это рыцарская конница, закованная в стальные доспехи. Возможно, ей и удастся пробить орочий строй, но мы не видели еще их конницы, да, наверное, и видели далеко не все, на что они способны. Вы видели их перестроения. Да наши воины не способны на такое даже на плацу, не то что на поле боя, перед лицом атакующего врага. У нас даже и не учат ничему подобному. Купец говорил, что в их войнах участвуют армии и в сотню тысяч клинков, у нас же десять тысяч – это уже огромная сила. Нет, если объединятся все государства, то мы, наверное, сможем собрать армию в сотню тысяч воинов, если соберем все, что можно. Плюс к этому ополчение – тогда гораздо больше, но это так, мясо. Но если придет сотня тысяч вот такой обученной пехоты, то и рыцарская конница не поможет.

– Неужели мы не сможем победить их? – искренне удивился бывший каменотес.

– Ну точно этого сказать нельзя, мы все же тоже кое на что способны. Может, даже сможем разбить их, но если и победим, то кровью умоемся сполна. В общем, противник серьезный. Очень серьезный, – тяжело вздохнув, закончил ветеран.

– И как же теперь быть? А может, они не придут?

– Сэр Андрэ уверен, что придут, и я ему верю.

Яков с надеждой посмотрел на Андрея, но что он мог ответить? Он хотел знать. Теперь он знал. Но такое знание горше неведения. Людям просто нечего было противопоставить такой обученной и дисциплинированной армии. В бессильной ярости он до боли стиснул зубы. Церковь и инквизиция – вот кто был повинен в том, что люди теперь обречены, так как любое развитие, любое новшество здесь встречалось ими в штыки, и люди замерли в своем развитии на сотни лет, орки же все это время развивались и совершенствовались.

– Яков. У этой империи больше не осталось соперников – только разрозненные племена, с которых ничего не возьмешь, если только рабов. У их императора нет достойного соперника. Он живет войной, он дышит ею. Как считаешь, придет ли он? – И сам же ответил: – Обязательно придет. Не через год и не через два, но придет, я это говорил, и я это повторю. И времени у нас почти не осталось.

– Сэр, но ведь у нас есть карабины. Если ими вооружить стрелков, то… Да никакой лук или арбалет не сравнится с ними. Мы их просто перестреляем, даже не сходясь лицом к лицу.