Константин Калбанов – Степь (страница 106)
Над долиной вновь раздается звук горна, и защитники крепости так же быстро, но слаженно, как отработанный механизм, делают несколько быстрых шагов назад, обнажая тела убитых врагов, через которых еще недавно переступали.
Наблюдавшие за схваткой люди четко видели, что в ходе сражения среди имперцев были жертвы, но когда они отступили, то на поле не осталось ни раненых, ни убитых солдат.
– Сэр, это ж когда они успели своих-то забрать? – изумленно проговорил Яков, который хотя и не пользовался оптикой, но обладал весьма зорким зрением.
– Вот и я об этом, – сквозь зубы процедил Андрей.
– Выучка, конечно, отличная, но против конной атаки без длинных копий им не выстоять, а у них копья чуть больше двух ярдов, – авторитетно проговорил Джеф.
В ответ Андрей только неопределенно пожал плечами, плотно сжал губы и продолжал наблюдать за разворачивающимся действом.
Имперцы занимали позицию у основания моста, выстроившись полукругом, прикрываясь с флангов рвом. Расчеты метательных машин, сильно прореженные стрелами нападавших, все же умудрились перезарядить свое оружие и дали слаженный залп. Но, несмотря на то что стрельба была удачной, это не смогло никак повлиять на темп атаки.
Вот всадники приблизились на тридцать шагов, и в это время вновь звучит горн, и над строем замершей пехоты взмывает целая туча дротиков. Эта туча врезается в ряды всадников – и тут уж эффект просто поразительный: первые ряды буквально опрокидывает, летят в пыль сраженные всадники, кувыркаются через голову несущиеся во весь опор лошади. Но это пока не может сбить напора конной лавы. Залпы дротиков идут один за другим. Второй залп все же несколько снижает темп атаки, третий еще больше замедляет напор.
И наконец лава с копьями наперевес достигает строя, но ее натиск заметно снижен. Вновь звучит горн – и потерявшая атакующий темп конница врезается в ощетинившийся двухметровыми копьями строй пехоты. Теряя воинов, они все же пробивают первую шеренгу. Неся большие потери, степняки разрывают вторую, но на третью сил и напора уже не остается, и конница вязнет, а впереди еще и четвертая. Нет более плачевного зрелища, чем завязшая в пешем строю обученной пехоты конница. Прорвавшихся сквозь первые две шеренги быстро и безжалостно уничтожают – и вот строй опять восстановлен. Из задних рядов вновь летят дротики, которые на такой мизерной дистанции собирают обильный урожай смертей.
Со стен бьют лучники, которые теперь действуют совершенно безнаказанно, так как у спешенных степняков не осталось стрел, чтобы достойно ответить на этот обстрел, а потому стрельба защитников куда более эффективна, чем раньше. Всадники вновь отходят в сторону, и пехота сходится лицом к лицу с имперцами. Это приводит только к тому, что лучники прекращают обстрел, чтобы не попасть в своих, и переносят стрельбу на откатывающихся всадников.
Еще дважды всадники пытались пробить строй защитников крепости и, неся огромные потери, откатывались назад. Хотя дротики у имперских солдат закончились еще при первой атаке, оба раза они смогли отбить атаки, так как скопившиеся перед их строем тела погибших воинов и лошадей достаточно эффективно гасили темп атаки. Эти атаки уже ни в какое сравнение не шли с первой, так как пробить брешь даже в первой шеренге им не удалось.
Все в этом мире имеет свой конец, пришел конец и этой схватке. Кочевники откатились и стали кружить в недосягаемости крепостной артиллерии. В начале атаки их было более двух тысяч, сейчас в седлах оставалось чуть больше половины. Пространство у рва возле моста было густо усеяно телами погибших степняков. Защитники, по прикидкам Джефа, потеряли убитыми и ранеными едва ли сотню солдат.
Хотя поле боя и осталось за имперцами, они не стали искушать судьбу и быстро втянулись в крепость, разрушив за собой мост.
Находиться и далее здесь было уже полным безумием, так как всадники начали рыскать по местности в бессильной злобе. Овладеть крепостью с ходу не удалось, потери были просто ужасающими. В данной ситуации попасть к ним в руки никак не улыбалось, так как Андрей сомневался, что для озверевших степняков люди сейчас представляли хоть какую-то ценность: попади эта троица сейчас к ним в руки – и она завидовала бы мертвым.