Константин Калбанов – Шелест 4 (страница 96)
— Словом, меня вычислили.
— Именно. Как только мои слухачи поняли, что дело пахнет гарью, поспешили ко мне с докладом, а уж я остановить вас.
— Ясно. Полагаю, что теперь они потребуют от её высочества передачи меня в руки Тайной канцелярии, — я посмотрел на Долгорукову.
— И получат отказ, ввиду отсутствия за тобой доказанных преступлений против престола и устоев империи.
— А волколаки? — возразил я.
— В этом случае я могу раскрыть их манипуляции с местами Силы? Полагаешь другим князьям понравится монополия императора на столь ценный актив.
— Но тут и у вас рыльце в пушку, ваше высочество, — возразил я.
— Так и есть. Вот только император в этом случае теряет существенно больше, чем приобретает.
— То есть, он даже не исключит вас из списков престолонаследников? — с искренним удивлением глянул я на Марию.
— Именно, — подтвердила она.
— Как-то сомнительно, чтобы он вот так, запросто, проглотил шантаж.
— А он и не проглотит. Но какое-то время у нас есть. Иван Артёмович, отслеживайте обстановку круглосуточно, — приказала она, давая понять, что приём окончен.
— Так и делаем, ваше высочество, — заверил её дьяк.
После чего поклонился, и покинул кабинет. Мария же вперила в меня осуждающий взгляд.
— Петя, мы вроде решили пожениться, а ты опять, на вы и шёпотом.
— Брось Маша. Я будущий княжич консорт, без притязаний на княжеский стол и без реальной власти. Ты великая княгиня Долгорукова, властительница Азовского княжества. Так что, я обязан выказывать тебе уважение, ибо всего лишь муж. Главный в семье, но не во власти.
— И прямо-таки демонстративно не желаешь приближаться к ней.
— Уволь, Машенька…
Шешковскому понадобились всего лишь сутки, чтобы подготовить ответ зарвавшемуся нахалу. Который мало того, что почти год водил за нос государя, так ещё посмел дерзить и грозить ему. Подобное никому не спустится. И коли кто-то решил, что Дикое поле достаточная преграда, чтобы чувствовать себя в безопасности от монаршего гнева, то он сильно ошибается…
— Вот значит как. Готовят отряд одарённых для удара прямо по дворцу, — хмыкнула Мария, когда Успенский сообщил ей о намерениях императора.
Признаться, меня насторожило то, что дьяк на час припоздал с докладом. Потому что мы с Долгоруковой уже знали об этом. Но как оказалось, моя подозрительность возникла на ровном месте. У меня-то за прослушкой сидят бойцы, и сообщают напрямую. А Тайный приказ успел обрасти бюрократией, и время реакции там дольше. Да и у Ивана Артёмовича забот на порядок больше. Так что, нормально сработал, чего уж там.
А вот мы едва не прокололись.
— Я вижу, Вас это не сильно удивляет, ваше высочество, — после короткой паузы, произнёс Успенский.
— А чему тут дивиться? — пожала она плечиками. — Чего-то такого и следовало ожидать. Прибрать меня, да посадить сюда на стол своего человека, благо хватает тех, кто с радостью ухватится за такой куш, как бы опасно ни было. Тут ведь либо повезёт, либо не повезёт, а там точно безнадёга.
— Когда ударят-то? — уточнил я, хотя и знал уже ответ.
— Тянуть не будут. Завтра на рассвете и вдарят. Быков обеспечит переход порталами прямо во двор дворца, ваше высочество. Тут-то мы их и встретим.
— Сколько человек знают о готовящейся операции? — уточнил я.
— Только Шешковский и царь. Не забыл государь твои слова и соглядатаях в Кремле и Тайной канцелярии. Быкова в тёмную используют, уже переправили в Беляевскую крепость. Командиру одарённых приказ передаст лично дьяк за час до дела. Подробный план дворца у него уже есть. Всего тридцать четыре одарённых, от восьмого до одиннадцатого ранга. Трое приближаются к двенадцатому. Одарённые имеют амулеты «Панцирь» на тысячу люм, и «Кольчуга» на двести. Серьёзные бойцы, но мы их во дворе положим без проблем. А если ещё получится дротиками с зельем напичкать, так и вовсе хорошо выйдет.
— Не выйдет, возразил я.
— Ты им «Скорлупу» поставил? — догадалась Мария.